Тетушка против

— И тогда садовник встал и отправился подстригать кусты? — заинтересовался Рауль.

Жанна отшатнулась от него, как от опасного сумасшедшего.

— Да ты-то где набрался этих сказок? — воскликнула она. — Конечно, нет. Он остался лежать, где лежал, только искромсанный… Этого надругательства над покойником я уже не смогла перенести и заявила отцу, что не потерплю подобного в нашем замке. В конце концов, Соланж была еще подростком! Что, если бы она увидела нечто подобное? А он разозлился, конечно. В общем, получился знатный скандал.

— Но зачем отец проделал эту штуку с кристаллом?

— Затем, что в старинной замковой балладе поется о мертвых защитниках замка. И встанут они плечом к плечу с живыми, и будут полыхать болотными огоньками их сердца… Господи, да бредни все это! Я тебя умоляю, хоть ты не верь во всю эту чушь.

— Не буду, — кивнул Рауль. — Не волнуйся о Бартелеми, Жанна, он грезит открытиями, а не докладами в гильдию.

— Если ты так говоришь, — без особого воодушевления отозвалась она. — Но ты все равно приглядывай за мальчишкой. Кто знает, что он найдет!

***

Пруденс явилась только через час, уже избавившись от фартука и чепца и попытавшись заправить пушистые волосы в строгую прическу.

— За что вы меня так ненавидите? — с порога спросила она.

— Простите? — удивился Рауль, бережно отставляя гитару.

— Надо приложить много усилий, чтобы найти двух таких неумех, каких вы притащили в замок.

— Мне вручил их Лафон.

— В качестве шпионов, — безапелляционно заявила Пруденс.

— Что? — недоверчиво вскинул он бровь, потом подумал, что ведет себя слишком уж по-графски и она не виновата в его дурном настроении, вернее виновата, но не очень, и торопливо добавил: — Да вы присаживайтесь!

Пруденс устало и без всякой элегантности плюхнулась на древнюю скамью, которой кто-то из предков Рауля пытался придать удобства, обив голубым бархатом с соломой внутри.

— Лафон то и дело подсовывает своих слуг в богатые или знатные дома Руажа, он просто помешан на том, что о нем говорят или думают. Никогда не видела человека, настолько одержимого стремлением везде сунуть свой нос. Так что, ваша светлость, даю руку на отсечение: эти неумехи отправлены сюда не просто так.

— Вы шутите, — недоверчиво присвистнул он.

— Ах, если бы! Но ведь я сама несколько раз выдворяла слуг, бегающих с донесениями в герцогский особняк. Да бросьте, весь Арлан об этом судачит не первый год, неужели вы не слышали?

— Прежде я никогда особо не интересовался Лафоном, — признался Рауль, для которого герцог во втором поколении действительно казался не больно-то интересной персоной.

— Вас погубит не бедность, а гордыня, — сделала печальный вывод она.