Против течения

Но когда сталкиваешься с ней лицом к лицу, все перспективы меняются. Вещи обретают реальные пропорции — многие из них, которые казались жизненно важными, становятся очень мелкими и тривиальными.

Леди Мелтон помолчала. Энн не сказала ничего, она могла только сидеть тихо и напряженно, не отводя глаз от лица свекрови.

— И вот, когда встречаешь смерть, — продолжала леди Мелтон, — испытываешь облегчение, зная, что не надо больше притворяться, не надо даже бороться, что ты можешь только лежать на спине и быть честной и с собой, и с людьми. В этом есть некоторое облегчение, поверьте.

Она посмотрела на Энн и снова улыбнулась. Казалось, она чего-то ждет, и Энн нарушила тишину, взволнованно произнеся:

— Но конечно же, вы должны вернуться в Галивер. Джон захочет этого.

— Захочет? Я, в сущности, не знаю, — сказала леди Мелтон. — Я не сделала Галивер особенно счастливым местом для него, поэтому и хочу, чтобы вы превратили его в настоящий дом для Джона в будущем.

— Я? — вопрос вырвался у Энн прежде, чем она успела подумать.

— Да, вы, моя дорогая. Кто же еще?

Энн опустила глаза. Весь этот разговор сбивал с толку, она не представляла, куда он может завести.

— Послушайте, Энн, — снова заговорила леди Мелтон. — Я хочу кое-что сказать вам. Вивьен приезжала вчера проведать меня. Она сказала, что выходит замуж за Доусона, и это сделали вы. Она сказала, сколь многим они обязаны вам за счастье, которое, они уверены, ждет их в будущем. И я начала думать после этого, думать очень серьезно о будущем Джона и вашем. Я была жестокой с ним. Вам кажется смешным, что я говорю это вам, верно? Но я уже сказала, что в такие минуты, как эта, перестают притворяться. Да, всю жизнь я была жестока к Джону, моему единственному ребенку.

Энн снова подняла глаза. Леди Мелтон смотрела на цветы. В ее голосе не было особенных эмоций, он был ясным и четким. Но Энн почувствовала, что в этот самый момент пожилая женщина переживает глубокий кризис.

— Это кажется смешным, — продолжала леди Мелтон, — хотеть объяснить себя кому-то, но я хочу объяснить вам себя. Я не думаю, что кто-нибудь вам много говорил обо мне. Вам не говорили, к примеру, что я родом из безвестного провинциального церковного прихода в Йоркшире, из дома, угнетенного бедностью, и что я была старшая из шести дочерей в семье викария.

Энн выглядела пораженной.

— Я понятия не имела…

— Я сделала, конечно, то, что называют блестящей партией. Возможно, вы в состоянии представить себе всеобщее удивление, когда отец Джона сэр Фрэнк Мелтон прискакал верхом из дома своей бабушки, где он гостил, и официально попросил моей руки. Я была на седьмом небе от счастья.