Просто Маса

Первое, что подумал Маса: почему все большие люди маленького роста? Потом старичок обернулся и будто вытянулся кверху — такое воздействие производил его мерцающий взгляд. Mace показалось, что его насквозь пронизывают какие-то ледяные лучи, так что захотелось съежиться.

— Вряд ли, вряд ли. Лоб низковат, — прошамкал великий человек в ответ на какие-то свои мысли. Зубов у него почти не было. Наверное, достижений зубопротезной техники он не признавал так же, как электричества и кэндзанов. — А, впрочем, проверим...

И громче — уже обращаясь к Масе:

— Я знавал твоего отца. Ты на него похож. Рюдзо Сибата был честный якудза, да.

— Зачем вы это говорите? — укорил его Маса. — Вы были советником Тадаки Первого, а стало быть, знаете, что Рюдзо Сибата мне не отец и я не могу быть на него похожим.

— Умный, дерзкий, и глаза... — опять тихо пробормотал мафусаил. Потом повысил голос: — Да. Но я не был уверен, знаешь ли про это ты. Ну-ка, приспусти штаны и покажи свой тандэн.

— Дракон на животе есть, — уверил его Маса. — Я сын Березового Тацумасы, не сомневайтесь.

Сандаймэ, ничего не понимая, смотрел то на одного, то на другого, но задавать вопросы не осмеливался.

— Человек — ветка на дереве, которое посадил не он. И какие расцветут листья, тоже решать не ему. Но от него зависит, как они будут расти и сорвутся ли, когда задует тайфун, — сказал Курано уже не разберешь кому — себе или собеседнику. С очень старыми людьми разговаривать непросто.

Пожевав губами, помигав своими искристо-ледяными глазами, сенсей внезапно сказал:

— Мальчик, оставь нас наедине. А ты, сын Тацумасы, сядь.

Когда Сандаймэ с поклоном удалился и они оба сели, старик вдруг спросил:

— Что такое по-твоему общественный прогресс?

Из его уст вопрос прозвучал неожиданно.

Поскольку Маса много об этом думал, ответить было легко.

— Постепенное движение от несвободы к свободе.

Курано недовольно покачал головой. Можно было подумать, что он не согласен. Но старик проворчал:

— Так и есть. Только учти: главное слово здесь «постепенное». На заре истории воля государя священна, она определяет всё до мелочей. Потому что подданные невежественны, невоспитанны и неразвиты, словно младенцы. В конце же истории верховная власть станет не нужна. Ибо люди научатся вести себя ответственно. Путь из начальной точки к конечной непрямолинеен и тернист, на нем легко споткнуться, откатиться назад. Такое происходит сплошь и рядом. Одинаково опасно дать незрелому ребенку слишком много воли и насильно удерживать на короткой привязи подросшего отрока. Мудрость правительства в том, чтобы не забегать вперед и не отставать. Плата за оплошность бывает болезненной. Страна может не только ушибиться, но и свернуть себе шею.