Просто Маса

Крепкие, окованные железом, они замыкали высокую глухую стену. Открылись сами собой, бесшумно, но внутрь машина не поехала.

— Сенсей не любит запах бензина и звук мотора. Дальше мы пойдем пешком, — объяснил Сандаймэ.

В сопровождении безмолвного бритоголового привратника в черном кимоно (то ли монаха, то ли телохранителя) они долго шли по выложенной камнями извилистой тропе через бамбуковую рощу, потом мимо чудесного тихого пруда, потом через сад разноцветных мхов, потом по белой песчаной аллее. В тенистой прохладе чирикали птички, над цветами порхали бабочки. Настоящий японский шик именно таков: не мраморные дворцы с оранжереями, а якобы природная естественность, на поддержание которой тратятся огромные средства. Чем обширней территория, тем выше статус. Если судить по расстоянию, отделявшему виллу от ворот, статус Курано-сенсея был выше неба. И то, что сам дом выглядел очень невзрачно — скромная белостенная постройка, обрамленная традиционной открытой верандой, — только усиливало эффект изысканной роскоши.

В передней посетителей встретили еще двое крепких гологоловых послушников-прислужников. Поклонились, но на приветствие не ответили.

— Они все глухонемые. Знаете поговорку «Даже у стен есть уши»? Так вот, в доме сенсея ушей нет, — прошептал Сандаймэ, хотя зачем шептать, если охранники глухие, было непонятно. Должно быть, из почтения к торжественной тишине, царившей в доме.

Ступая по пружинистым татами, Маса с любопытством озирался.

Любопытное было местечко. На первый взгляд всё очень простое, даже скудное. Но присмотришься — голые стены из драгоценного дерева, скромному бонсаю в неказистой кадке самое меньшее триста лет, да и кадка, кажется, особенная, со старинными полустертыми письменами на глиняном боку. Еще из примечательного: нигде ни одного предмета, по которому можно было бы понять, что на дворе двадцатый век Вместо электричества масляные светильники, под потолком крутятся не вентиляторы, а старинные опахала, приводимые в движение медленно раскручивающимися жилами. Прошли через пустую гостиную — будто попали в музей эпохи Эдо. Даже икэбана на столе тут была в допотопном стиле Икэнобо без шипов-кэндзанов, камешков-деревяшек и прочих новомодных штучек. Одно слово — Кокусуй.

Гостей провели насквозь через весь дом на веранду-энгаву, которая выходила во внутренний сад, скомпонованный только из оттенков зеленого. Ни единого цветка. Лишь нефрит-изумруд-малахит-бирюза листьев, мхов и травы.

На этом впечатляющем фоне спиной к вошедшим, засунув руки в рукава, и из-за этого похожий на спящего суслика, стоял сухонький старичок.