Просто друзья

Я в костюме, держу Милу за руку, выпустить, значит, лишить себя поддержки. Не готов, уже не готов. Она в красивом вечернем платье, прическа чуть потрепалась, но от этого она еще прекраснее, пряди спадают на плечи, на лицо, оживила эту маленькую статую.

– Привет. Мы войдем? – спрашиваю я Марата, тот выпучил на нас глаза. Мы в этой обстановке все еще нелепы, чужды. По одну сторону моя жизнь, где деньги правят балом, где за тебя судьбу решают родители, где каждый твой шаг расписан еще до твоего рождения, по другую сторону – другой мир, вот такой противоречивый, где скорость, запах бензина, липкий от бухла пол и такой человек как Марат, что садится ко мне в машину и просит гнать, тот, кто называет себя моим другом. Я между этими мирами, балансирую. И зачем-то тяну за собой Милу. Но только я эгоист. Потому хочу, чтобы сейчас она была здесь, со мной.

– Бл*ть, Нава, ты ли это? И кто эта прекрасная фея? – он разглядывает ее, придурок.

– Фея – моя жена. Мила Навицкая, усек?

– Да не тупой. Все понял. Проходите!

Мила оглядывается, если не озирается. Если ей и противно, то виду она не подает. Делает такие маленькие аккуратные шаги в сторону комнаты. Слышу тот противный звук прилипающей подошвы к полу. Остановилась. Думает. Поворачивает голову ко мне, в глазах уничтожающий огонь, что сражает наповал. Я вижу его языки пламени, на них то она меня и сжигает. Заживо. Хотя скорее вскрывает своими раскаленными щипцами мои тяжелые замки, проникает внутрь.

А затем проходит в комнату, с гордо поднятой головой и ровной прямой спиной. Это поражает. Ее стать, ее сила поражает. Никто не знает, кто такая Мила. Истинную себя она всегда прятала за той оболочкой, что научили показывать. А то, что внутри – ее мысли, ее чувства – они под таким же замком, как и мои. Но мой ключ к ней – это темная Мила. Она сама помогла подобрать к ней код, когда зазывно и плавно двигала бедрами, а чертята в глазах притягивали меня к себе.

Наблюдаю за ней. Мила подходит к шкафу, именуемому баром, и находит вино. Красное, полусладкое. Берет его в руки и наливает в бокал. Очень надеюсь, что чистый. Поворачивается ко мне и, глядя в глаза, делает глоток.

– В прошлый раз на бокале, из которого хотел выпить, были чьи-то отпечатки пальцев. Пришлось его мыть, – шумно глотает и смотрит на меня, со злобой. Такой взгляд возбуждает.

– Ты сам помыл бокал?

– Да. Пошел на кухню, включил кран и помыл.

– Уау, Глеб Навиций, а в тебе столько всего еще интересного оказывается.

– Ага, затрахаешься узнавать, – снова этот шумный глоток. Губы слегка приоткрыты. Перед глазами картинка. Хочется пальцами надавить на щеки, потом провести пальцем по нижней губе, по этому бл*дскому бантику. Прикрываю глаза, прогоняю ее. Снова запираю на замок, что с каждым днем, каждым ее взглядом, слабеет.