Просто друзья

Но маленькими, какими-то даже неловкими, движениями оказывается рядом. Обнимаю. Грею.

Она жмется ко мне, слышу как вдыхает. Нюхает меня.

– Ты же меня нюхаешь?

Тишина. Ее нарушает только какая-то заунывная и романтическая песня из динамиков. Таксист делает вид, что ему наплевать на нас. Но это далеко не так. Постоянно вижу его хитрые глаза в зеркале заднего вида – следит.

– Спасибо, – пытается она отодвинуться от меня.

– И куда ты собралась? У тебя вон руки ледяные и губы еще синие, – Мила тесно прижалась ко мне. Чувствую запах шоколада, все еще запретный, но притягательный.

Смотрит на меня, в голове сотни мыслей. Узнать бы хоть одну, заглянуть за ее занавес. Смотрит мне в глаза, они того же цвета шоколада. Она вся для меня запретная.

– Ты вкусно пахнешь.

– Все таки призналась, что нюхала меня? И чем же я пахну?

– Сладким сандалом. Ты знаешь, что в древности партнеры искали своего человека по запаху? Если им что-то не нравилось, то значит, они не подходили друг другу.

– Это ты сейчас к чему?

– Да так, просто вспомнилось.

Мы смотрим друг на друга. Я готов ее сожрать, она же просто меня изучает, взгляд бродит по моему лицу.

– Молодые люди, мы приехали, – из нашего нелепого как бы диалога вырывает нас водитель.

Выходим из машины. Я галантно подаю ей руку, это вызывает улыбку у Милы. Мне почему-то захотелось так сделать.

– В одном очень странном месте. Его обычно называют спальный район.

– Выглядит страшно, мягко говоря.

– Ты еще внутри не была.

– Хм, – притягиваю ее к себе за руку, что еще в моей руке, – Милка, ты же поехала со мной? Значит, готова к другой стороне моей жизни. Там, куда падать больно и мерзко. Здесь нет красоты и изящества. Только жизнь, шрамы и боль. Еще одиночество. Готова? Пойти со мной?

Она смотрит на меня завороженно, будто рассказываю ей сказку. Такую теплую, мягкую, укутываю своей речью. Но это не так. Я говорю о том, что мой мир другой, не такой как ее. Мы из одинаковых семей, но пути наши разные.

– Идем, Глеб Навицкий, – сжимает мою руку, глаза свои пьянящие не отводит, смелая.

– Ну идем, балеринка.

Тот же подъезд с кошачьей мочой. Второй раз нет той тошноты и головокружения. Наш организм странный механизм. Есть такая штука, как привыкание. Нам многое со временем становится привычным. Запахи, ощущения, чувства, боль.

Милка еще крепче взяла меня за руку. Сново это слепое доверие, что так и стучит в мою закрытую душу. На ней замки, в нее никто не должен заходить. Мои чувства, моя жизнь, мои мысли – под запретом для всех.

– Тут… тут чем-то пахнет, Глеб.

– Я знаю. Кот нассал.

– Не дыши, мы уже почти пришли.

Звоню в дверь к Марату. У него снова какая-то вечеринка. На этот раз, как он выразился, только для своих. А я для него свой. Друг, как он меня называет.

Открывает сам хозяин. Уставился на нас.