Нас просто не было. Книга первая

Домой хотелось, на волю, так сказать.

Когда приехал в родной город, даже не верилось, что жизнь входит в привычное русло. В семь утра позвонил в дверь. Открыла мать, сначала замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами, а потом на шею бросилась. Я ее закружил, поцеловал крепко-крепко, и понял, что счастлив.

Отец на шум из комнаты вышел. Осмотрел с ног до головы, кивнул удовлетворенно, а потом к себе притянул, крепко сжимая в отцовских объятиях:

— Ну, что, полегчало? — спросил батя с изрядной долей иронии, подразумевая наш последний разговор.

— Еще как, — ответил ему, смеясь.

Весь день с семьей провел, а потом, когда пополз слух, что я вернулся, друзья налетели. В общем, все круто.

И вот тащусь в универ, после годовалого перерыва. В голове шум, треск, ураган. Дорвался, называется, до вольных хлебов. Неделю дембель отмечал, чуть печень не уделал. То с одними, то с другими. Девки какие-то были. Даже лиц не помню, так процессом был увлечен. Шутка ли, год воздержания.

На первую пару опоздал. Ну и фиг с ней, идем на вторую.

Достаю из кармана смятое, скомканное расписание. Ага, В413. Вспомнить бы еще, где это.

В голове пусто, а ноги сами, по старой памяти ведут в нужном направлении. По дороге встретил сотню друзей, зашел в студклуб, в деканат любимый заскочил.

В общем, на вторую пару тоже не иду. Интересно, хоть на последнюю получится попасть? Или уж забить на все и домой идти?

* * *И вот я все-таки дошел до заветной двери в аудиторию, за которой сидела моя новая, уже третья по счету группа. Хм, если бы не академ и не армия, я бы уже год назад закончил учебу, остановившись на бакалавре. Магистратура мне уж точно на фиг не сдалась.

Уже открываю дверь, когда в голове мысль молнией пролетает. Это что получается, я сейчас буду в одной группе с теми, кто на два года младше? Хотел остановиться, но передумал. Отступать поздно, да и некуда.

Вваливаюсь в аудиторию, вид лихой и придурковатый.

Преподаватель Александр Валерьевич смотрит на меня удивленно, с улыбкой:

— О, а вот и товарищ Зорин вернулся! Как служилось?!

— Лучше всех! — хмыкнул, обводя взглядом группу. Все притихли, смотрят на меня, кто удивленно, кто радостно, и только одни голубые глаза недовольно прищурены. Здесь, Стервь Белобрысая, сидит, нахохлилась. По иронии судьбы единственное свободное место рядом с ней. Иду вальяжной походкой, здороваюсь направо и налево.

— Так, продолжаем лекцию, — недовольно произнес препод, — потом его затискаете.

Сажусь рядом с ней, выкладываю на стол тетрадь и ручку. Бл*, я за этот год, наверное, писать разучился, хоть прописи иди и покупай, и сиди черточки обводи по ночам, высунув язык от усердия.

Кристина сидит рядом, словно кол проглотила, только ручкой нервно постукивает по столу.