Прости себе меня

— О! Егор! — выйдя в прихожую, Марина сгребает парня в объятья, и мягко похлопывает того по спине, — а я твою маму ждала! Ты когда приехал?

— Утром, — переводит взгляд на Даниэлу и подмигивает ей.

Спокойно. Дыши, Даниэла.

Актёр. Мастер перевоплощений. Одуванчик, мать твою.

Как же порой хочется сорвать с него маску и во всей красе продемонстрировать родителям его истинное лицо. И не только своим родителям. Тамара и Эдуард, кажется, тоже уверены в том, что их чадо безупречно.

Но... это не её дело. Когда-нибудь глаза его родителей откроются. И это уже будет совсем другая история.

— Надолго? — мама не унималась, отчего щёки Даниэлы начали покрываться красными пятнами.

— Как обычно. До осени. Может, успею на море смотаться.

— Море — это хорошо, — задумчиво произносит женщина, а затем восклицает: — Даниэла обедать собирается! Проходи! Вместе поедим!

Мама! Что она несёт?!

Дани растеряно пятится, пытаясь вспомнить, когда они с Гордеевым в последний раз сидели за общим столом. Господи! Кажется, что это было в прошлой жизни!

— Мам! — слишком громко. Почти визгливо, и оттого даже для самой себя противно. Это всё паника. Это она виновата.

— Я бы с удовольствием, тёть Марин, — Егор ловко перебивает возражения Дани, — но я спешу. Мне кое-куда съездить надо.

С губ Даниэлы срывается слишком шумный вздох. От неловкости девушка закрывает глаза и считает про себя до трёх.

Кажется, его тоже не особо радует перспектива обедать в компании Даниэлы. Это же так очевидно. Для неё.

Но не для мамы. Гордеев слишком хорош в актёрской игре. Ему бы в театральное...

— Ах, да, — женщина вскидывает руками и отворачивается. Направляется в столовую, оставляя их наедине, — ключи! День сегодня сумасшедший! У Дани ведь выпускной через пару часов!

Как только новость доносится до Гордеева, его лицо вытягивается. Уголки губ опускаются вниз, а тёмные брови, наоборот, ползут на лоб. Она сразу замечает это: снисходительность и высокомерие.

— Серьёзно? Уже такая большая? — он говорит это не ей. Почти выкрикивает вопрос, адресуя его Марине Арсеньевне, но продолжает сверлить Даниэлу этим испытующим взглядом.

Даня застыла, обхватывая плечи руками и чувствуя, как по телу проходится поток колючих мурашек. Чего он добивается? Смеётся над ней?

— Сама не верю! Тебя уже догоняет! Вот! — Марина выдёргивает дочь из размышлений, передавая той ключи, — простите, ребята, у меня коржи! Я забыла!

Женщина исчезает из прихожей, скрываясь на кухне, а Даниэла продолжает стоять на месте, стискивая в кулаке ключи от гаража. Хотелось бы кинуть их на пол. Пусть поднимает. Или швырнуть в лицо. За всё, что ей пришлось терпеть, пока они вместе учились в школе.

— Что это? — тихо произносит парень, слегка клоня голову. Ну и великан.