Прости себе меня

Когда этот ублюдок мог это сделать? Ты пускала его в свою комнату?

— Кого? Что ты несёшь? — она крепко зажмурилась перед тем, как начать собирать воедино его слова.

— Дани... ну же? Не будь дурой. Ты действительно так наивна?

Это было разочарование века. Именно.

Не Егор. От него она всегда ожидала подлость.

Но Федя? Он ведь на него сейчас намекал? Серьёзно?

— Федя? — совсем несмело. Почти шёпотом. Дрожащим.

— Вот видишь, — обыденно и невесомо его губы коснулись обнаженного колена, целуя, — значит, не всё потеряно.

— Но... я не понимаю, — Даниэла замотала головой, отказываясь верить, — Тогда как ты узнал? Откуда?

Не трудно было догадаться, что у неё возникнут эти вопросы. Везде искать подвох. Везде, где есть Егор...

— В прошлый раз заметил. Но не был уверен, — его руки нашли её. Егор вытащил из дрожащих холодных пальцев камеру и бросил ту на кровать. В своём огромном кулаке сжал её ручки, будто согревая их, — эта мразь следила за тобой, Дани.

Он видел как она застыла. Даже моргать перестала. Просто заиндевела не отрывая от него пристального и шокированного взгляда. Зубами прихватила нижнюю губу, безжалостно впиваясь в неё.

Это была перезагрузка.

— Дани? — попытался привлечь её внимание, — когда он был здесь? Хотелось бы понять, как долго это длится. Слышишь меня?

— Да, — отстранённо кивнула, — не знаю... я не пускала его. Он делал нам замки. Он на маму работает. У них на фирме...

— Дерьма кусок.

— Это он? — внезапно все встало на свои места. Словно пазл, наконец, сложился. Картина, которую она так долго собирала, предстала перед ней во всей своей удушающей красе, — фото. Тогда. Он?

Егор не отвечал. Опустил взгляд, натыкаясь им на дрожащую голубоватую венку на шее. Вдохнул ртом воздух, отдающий сладким привкусом, и провёл языком по губам.

— Я запретил ему приближаться к тебе. Ещё тогда.

— Поэтому набросился на него? Тогда, возле кафе?

— Он знал, что я разобью ему пятак. Я предупреждал его. Так что...

— Господи, я ничего не понимаю! Вообще ничего! Просто белый шум какой-то! Объясни мне! Что, черт возьми, происходит?! Что происходило всё это время?

Она почувствовала как с ресниц сорвалась слезинка. Поползла вниз по щеке, натыкаясь на уголок полных губ. Было отвратительно. Противно. Невыносимо обидно, что все эти годы она жила в другом мире, не имеющим ничего общего с реальностью.

— Просто я не люблю оправдываться. Никогда не любил. Тебе было удобно думать иначе. Он сфотографировал тебя из моей комнаты. Мы и не знали.

— Зачем он сделал это?

— Судя по всему, для того, чтобы ты потом обвинила в этом меня, — пожал плечами.

— Зачем? — шмыгнула носом.

— Ты нравилась ему, — скривил губы, — и нравилась мне.

— Тебе?

Гордеев снова не ответил. Усмехнулся и, слегка покачивая головой, уселся на пол.