Сердце просит счастья

– Я быстро, – пообещал Барташов, разбив наконец это их молчание.

Мира кивнула и отошла. Он сел за руль, завел мотор, опустил стекло, снова посмотрел на нее долгим взглядом и начал выруливать с парковки.

Мира стояла в кухне у окна, смотрела в ночь и ждала его возвращения.

Оставив дверь незапертой, стояла и ждала.

Час. Два. Три.

Она была уверена, что Андрей не попал ни в какую аварию и с ним ничего не случилось, что они с Петькой благополучно доехали домой.

И ждала.

Через три с половиной часа Мира заперла дверь на замок и легла в кровать, положив рядом с собой на подушку смартфон, чего никогда не делала, всегда оставляя его в прихожей на ночь и выключая звук.

Утром первой ясной и четкой мыслью Миры Андреевой было понимание того, что Андрей Барташов не приедет.

Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Она встала и начала собираться на работу.

Мир не остановился и не рухнул, жизнь не оборвалась и продолжала свое обыденное течение.

Просто, в который раз за свою жизнь, Мира стала другой этим утром.

Уложив сына, Барташов застыл у окна в своей комнате и, засунув кулаки в карманы брюк, смотрел в ночь, точно зная, что где-то там вот так же стоит сейчас у окна Мира и смотрит в эту же темноту.

И ждет его.

Весь сегодняшний день, проведенный с ней, стал для Барташова настоящим, огромным потрясением.

Он открыл для себя необыкновенную девушку Миру, которую не знал и проглядел при всех предыдущих встречах. Он наблюдал за ней, когда она смеялась и шутила, когда хмурилась, вспоминая что-то неприятное. Смотрел и ощущал рецепторами всей своей чувственности и поражался глубине и многомерности этой женщины.

Он хохотал вместе с ней, когда они лазали по скалодрому, а потом старались победить другие семьи в соревнованиях и играх, в которые затягивал их Петька. Он заглядывал в ее темно-синие глаза, так похожие на глаза его сына, и чувствовал, что доверяет ей так, как не доверял никому в своей жизни. И дивился этому невероятно, не понимая себя и поражаясь самому себе.

В какие-то минуты, пусть мимолетно, но Андрей чувствовал себя с ней, как с самым близким другом, а потом вдруг ощущения менялись, и она становилась ему непонятна, недосягаема и загадочна. Она была то бесенком, веселящимся подростком, то мудрой женщиной, то Петькиной подружкой, то таинственной, интригующей личностью.

И что самое поразительное – она не играла! Вот ни разу!

Она была естественна и проста в своем поведении, в каждом проявлении своих чувств и реакций и ничего не пыталась изобразить, не играла никаких ролей.

И это подкупало.

Барташов, конечно, присматривался к ней чисто по-мужски, задавая себе вопрос про половое влечение, и мысленно оценивал – ничего, привлекательная, временами даже очень, но в общем и среднем все так же не его типаж в сфере сексуальных предпочтений.