Сердце просит счастья

Хотя бы потому, что так не бывает…

Они смотрели друг другу в глаза, и в следующий миг произошло нечто поразительное, нелогичное, даже, наверное, невозможное, потому что так не бывает, а если и бывает, то бог знает где и с кем! Но что-то неизвестное, мощное и властное происходило между ними сейчас.

Словно мера откровенности, которую позволила себе Мира, распахнула перед ними некую незримую дверь, и они вместе, перешагнув ее порог, попали в иное пространство, в котором открылась им истина чистая, не замутненная ничем, никакими условностями, обманными представлениями, правилами и просто человеческими глупостями и зашоренностью собственных иллюзий и представлений.

И в свете этой открывшейся истины они внезапно почувствовали поразительное, небывалое единение друг с другом, как нечто естественное и единственно правильное – единение душами и телами. Это не было той самой банальной «проскочившей искрой» притяжения, которую принято упоминать, не было любовью с первого взгляда, не было животным притяжением и не было безумной страстью и взрывом химических реакций в теле – это было мгновение какого-то запредельного чувствования друг друга, откровения, распознавания на каком-то ином уровне абсолютной душевной открытости, постижения всей полноты жизни, вселенной каждого из них.

Абсолютное узнавание на всех уровнях. И один вздох.

Их не швырнуло в объятия друг друга, они не слились в долгом поцелуе, их не кинуло в лишающую разума страсть… Для них это все происходило по-другому, на ином чувственном и духовном уровне."

"Они смотрели друг другу в глаза, как во вселенные погружались – он в ее, она в его, которые, как оказалось, пересекаются и сливаются в одну.

И ясно понимали, что вот здесь и сейчас их жизнь переменилась безвозвратно, наделив их знанием об этом странном единении и удивительном совпадении их жизней, судеб и душ.

И уже ничего и никогда не будет, как прежде.

Смотрели в глаза…

И со всем этим объемом нового, вошедшего в их сознание, надо было что-то делать… Немедленно, прямо сейчас!

– Надо Петьку отвезти домой… – просипел Андрей севшим от силы переживаемых эмоций и духовного потрясения голосом.

– Надо, – прошептала Мира.

И оба услышали то, что он не произнес вслух, – «отвезти и вернуться».

Барташов быстро встал из-за стола, прошел в спальню, подхватил сына на руки. Мира, собрав вещи ребенка и ключи от машины, открыла перед Андреем дверь квартиры и пошла вперед, отпирать машину, помогая устраивать спящего Петьку на заднем сиденье.

Они остановились возле водительской дверцы, смотрели друг на друга так же, как там, в квартире, продолжая все погружаться и погружаться в новый, распахнувшийся перед ними мир, и снова молчали, немного прибитые силой и мощью этого удивительного откровения.