Не проси прощения (СИ)

— Витя, не в этом дело, — ответила Ира чуть дрожащим голосом. — И пожалуйста, давай не будем. Тяжёлый разговор, а мне и так нелегко.

Давить на Иру Горбовский ни в коем случае не планировал, поэтому кивнул и, отпустив её руку, отодвинулся, откинувшись на спинку дивана.

Ира всё ещё смотрела на Виктора настороженно, с опаской — будто не верила, что он действительно не будет продолжать разговор.

— Я попрошу счёт, — произнёс Горбовский, невесело улыбнувшись, и позвал ближайшего официанта.

45

Виктор

Проводить себя до дома Марины Ира не позволила, но Виктор и не настаивал — понимал, что, если дочь вдруг случайно увидит его даже из окна, скандал будет колоссальный. Поэтому они просто попрощались, и Горбовский пошёл к своей машине. Сел за руль, достал из кармана пальто телефон и задумчиво повертел его в руках.

Номера Маши Вронской, которая, скорее всего, единственная могла помочь ему в вопросе Ириного здоровья, у Виктора давно не было — после его развода с Ирой бывшая однокурсница заявила, что не считает теперь Горбовского своим другом, и заблокировала ему возможность позвонить. Потом Виктор несколько раз менял телефоны, и Машин контакт, которым он давно не пользовался, где-то затерялся. Да и действителен ли её старый номер? Неизвестно. Но можно и нужно выяснить."

"Общие знакомые у них, разумеется, были, и много, и Горбовский, полистав телефонную книгу, набрал номер одной из однокурсниц, которая общалась с Машей и даже ездила к ней в отпуск в Израиль, но с Ирой знакома была только шапочно. Отличный стоматолог, и Виктор обязательно переманил бы её к себе, но Галине в его клинику было слишком неудобно и далеко ездить.

Недолгий разговор о том о сём — и Горбовскому был выдан номер Вронской. Без лишних слов, вопросов и уточнений, зачем ему, если его голос — последнее, что Маша желала бы слышать в жизни. Может, Галина доверяла Виктору, а может, догадывалась, по какой причине он просит номер лучшей подруги бывшей жены.

— Го-о-орб… — выдохнула Маша в трубку на третьем гудке. — Так и знала, что ты позвонишь, сирота казанская.

— Почему сирота? — спросил Виктор, опешив от подобной реакции.

— А что, не сирота? Хочешь сказать, у тебя кто-то есть? Ну, кроме тараканов.

— У меня нет тараканов.

— Ага, ну конечно. Тараканы у всех есть, — ответила Вронская в свойственной только ей ехидно-язвительной манере. — Особенно те, которые в голове.

Виктор не выдержал и рассмеялся, и этот смех, как ни странно, уничтожил часть его напряжения, которое копилось в нём с самого утра. А после, когда Ире стало нехорошо в кафе, и вовсе достигло апогея.

— Ты не изменилась, Машка.

— Предполагаю, что ты тоже. Хотя Иришка мне ничего не рассказывает. Каждый раз, как спрашиваю про тебя, стрелки переводит. Она всегда так делает, чтобы не нервничать.