Не проси прощения (СИ)

Ругала так, что ты бы наверняка полысел, если бы к тому времени уже не был лысым. Мне кажется, я даже к своему бывшему мужу такой неприязни не испытывала, как к тебе в то время. Веришь?

— Верю. А теперь что изменилось?

Маша пару мгновений молчала, будто задумавшись.

— Честно — не знаю, — вздохнула, понизив голос. — Может, выгорела вся — нельзя ведь столько времени ненавидеть. А может, просто Лёня меня смягчил. Это муж мой второй, отличный мужик. Если сможешь вернуть Иру и сделаешь её счастливой, я вас познакомлю.

— А если не смогу? — грустно улыбнулся Горбовский. Хотя ситуация к улыбкам не располагала.

— Тогда не познакомлю. Но ты уж постарайся. В конце концов, сколько уж можно? Не получается у вас ничего по отдельности, безысходность какая-то. Или, скажешь, у тебя не так?

— Так."

"— Ну вот. Может, вместе вы будете счастливее? Ты, конечно, сволочь, Витя, и нет — я тебя никогда не прощу. Но мне хочется, чтобы Ира хотя бы раз нормально улыбнулась. А не этой своей улыбкой, похожей на тень. Она вообще похожа на тень с тех пор, как вы развелись. И вроде бы старалась влиться в жизнь, но… никак. И виноват в этом ты!

— Я знаю, — ответил Виктор негромко. — И поверь мне, Маша, даже если Ира меня простит, сам я себя никогда не прощу. И про проклятья свои не думай — никто не мог меня сильнее проклинать, чем я сам.

— Жалел, значит? — хмыкнула Вронская почти злобно, но Горбовский не обиделся. Он правда хорошо понимал её чувства.

— Очень. Смертельно жалел, Маша.

— Ишь, слово-то какое придумал, — вновь хмыкнула она, но злости было уже меньше. — Смертельно…

— Правда, Маш. Сдохнуть хотелось.

— А чего же не сдох тогда?

Виктор вздохнул. Говорить о тех временах по-прежнему было больно, и вряд ли когда-нибудь эта боль уменьшится. Особенно если Ира…

— Наверное, потому что у меня, в отличие от Иры, здоровое сердце…

46

Ирина

«Давай попробуем ещё раз. Заново».

Из-за этих слов она весь день не могла нормально сосредоточиться. Даже когда играла с Ульянкой — всё вспоминала Виктора в тот момент, когда он говорил это.

А ведь, похоже, бывший муж действительно верит в то, что может получиться. Заново… Как? Даже если не принимать во внимание тот факт, что время для Ирины уже начало свой обратный отсчёт, — как? Что можно начать, если всё давно закончилось? Развалилось, как замок из песка под воздействием слишком сильного ветра или большой морской волны.

Заново… Слово горчило, как испорченное молоко. Непонятно, что с ним делать — то ли печь из него, то ли выливать…

— Мам, ты меня слушаешь? — ворвался в мысли недовольный голос Марины, и Ирина очнулась, подняла голову, оторвавшись от созерцания лежащей в кроватке внучки. — Я спрашиваю: тебе нормально в съёмной квартире? А то, может…

— Нормально, — перебила дочь Ирина.