Связанные прошлым

Лука без колебаний разрушит все, что я построил. Наряд наследие Леонаса. Наследие нашей семьи. Я не буду снисходительно относиться к людям, которые рискуют безопасностью нашей семьи.

— Может, мы были бы в большей безопасности без войны…

— Лука начал эту войну, а я рано или поздно закончу ее, на своих условиях и тогда Наряд займет первое место. Не вини меня за то, что сделал твой брат. Он знал последствия своих действий и принял это. Откуда ты знаешь, что он не передавал информацию о тебе, об Анне и Леонасе Луке? Мы еще даже не знаем, насколько он предал нас.

Вэл обдумала мои слова, но я видел, что она не хочет в это верить.

— Ты действительно думаешь, что Орацио рассказал бы Луке что-нибудь об Анне и Леонасе?

Я обхватил ладонями ее затылок, пока она снова не посмотрела на меня.

— Я не знаю, и в этом вся проблема. Теперь, когда Орацио в Нью-Йорке, ты можешь быть уверена, что он рассказывает Луке все, что знает. Он должен оставаться полезным, чтобы заслужить защиту.

Вэл прижалась ко мне и издала дрожащий всхлип. Я обнял ее, когда она заплакала. Я понимал ее печаль, и было больно видеть ее в таком состоянии, но я не чувствовал ничего, кроме гнева за действия Орацио. Он не будет встречен с милосердием, если я когда-нибудь доберусь до него. Он больше не был членом семьи. Он был врагом, даже если Вэл не могла видеть это таким образом.

Мой желудок болезненно сжался, когда Энцо подъехал к дому моих родителей. Анна взволнованно подпрыгивала на своем сиденье, и даже Леонас, который всю дорогу кричал, обрадовался, узнав дом. Вчера вечером я лишь мельком поговорила с мамой по телефону. Ее голос звучал хрипло от слез, но она старалась говорить спокойно.

Я достала Леонаса из машины, а Энцо помог выйти Анне. Дверь дома открылась, и оттуда вышла мама, одетая в черное, будто она уже оплакивала смерть Орацио. Возможно, это был ее способ справиться с ситуацией, притвориться, что он мертв, чтобы она больше не беспокоилась о его судьбе. Если Наряд когда-нибудь поймает его, смерть определенно не будет худшим вариантом. Желчь поползла вверх по моему горлу, думая о том, что Данте может пытать моего собственного брата.

Я не могла задерживаться на этой мысли, даже если бы хотела сохранить рассудок.

Анна вырвалась от Энцо и бросилась к бабушке. Я поцеловала маму в щеку и неуверенно улыбнулась. Ее глаза были опухшими и красными, но выражение лица гордым и решительным, когда она повернулась к Энцо.

— Почему бы тебе не пойти на кухню? Персонал уже обедает.

Энцо кивнул и посмотрел на меня, ожидая подтверждения. Я слегка кивнула и последовала за мамой и Анной, которые рассказывали ей все о ее новом цвете лака на пальцах.