Связанные прошлым

— Я уже в пути, Данте. У меня плохие новости.

— Я связался с МотоКлубами на территории Фамильи. С ними невозможно вести переговоры, они глупы, как тосты, и не в состоянии держать свои огромные рты на замке. Они упомянули об очень неудачном развитии событий…

Мое терпение быстро истощалось.

— Орацио нашел убежище в Фамилье. Ходят слухи, что он набьёт их татуировку и будет служить под началом Витиелло.

Мой взгляд метнулся к Джованни, который наблюдал за мной, слегка нахмурившись. Несмотря на громкий протест Леонаса, он перестал вращать кресло и подошел ко мне.

Я судорожно сглотнул.

— Это точная информация?

— Они упомянули беременную азиатскую суку, их слова не мои, рядом с ним. Они переехали в многоквартирный дом в Верхнем Ист-Сайде. С высоким уровнем защиты.

Я отвернулся от Джованни, чувствуя себя так, словно кто-то ударил меня в живот. Мои пальцы на подлокотнике сжались сильнее, когда ярость и трепет охватили меня. Это была самая ужасная новость из всех возможных.

— Мне очень жаль, Данте, — сказал Рокко. — Я знаю, каково это быть преданным Фамильей. Фамилья украла слишком много наших людей. Я приеду в особняк через десять минут.

Я повесил трубку и уставился на свои пальцы, сжимающие телефон. Эта война стала очень личной. Более личной, чем я когда-либо думал.

— Данте? — тихо спросил Джованни.

Я встретил его пристальный взгляд, гадая, как сообщу ему, что его сын предал нас таким образом, что я не смогу проявить милосердие. И, честно говоря, я совершенно не собирался этого делать, даже моя любовь к Валентине этого не изменит.

— Орацио переметнулся на сторону Фамильи.

Кровь отхлынула от лица Джованни. Он медленно покачал головой и посмотрел на Леонаса.

Я мог только догадываться, что он сейчас чувствует.

— Я не могу сообщить об этом Ливии. Просто не могу, — захрипел он, садясь в кресло. — Она уже была убита горем, думая, что он сбежал, но теперь… это? Бог мой.

Он прикрыл глаза рукой и глубоко вздохнул. Когда он посмотрел на меня через пару мгновений, выражение его лица было более сдержанным.

— Что нам теперь делать?

— Мы должны рассказать об этом Вэл и Ливии. Новости об этом будут распространяться. Невозможно держать что-то из этой пропорции в секрете.

Джованни кивнул, но ничего не ответил. Его руки дрожали. Я хотел сказать что-нибудь, чтобы облегчить его боль, но слова казались бессмысленными. Что я могу сказать, что облегчило бы потерю единственного сына? Особенно потому, что я был именно тем, который должен был выследить его и убить.

Джованни встал, и я сделал то же самое. Он подошел ко мне на нетвердых ногах и расправил плечи, будто принял какое-то решение.

— Я уйду с должности Младшего Босса. У меня нет наследника… мой сын… мой сын стал предателем нашего дела.