Вперед в прошлое 8

Узнав, что у нас появится телефон, Наташка прыгала до потолка: ей будет проще держать связь с Андреем, с приятельницами болтать. Борю новость оставила равнодушной.

— Так когда деду снимают гипс-то? — продолжил допрос Каналья.

— На неделе должны. Но ему ногу потом надо будет месяц разрабатывать… Как уже сказал, помощники у него есть, но пока деда лучше не нагружать. Оно ж тяжелое, сцепление-то?

— Да, килограммов семь. Надеюсь, как-то можно реанимировать старое. Но и отказываться от работы не хочется. Вот если отремонтирую «форда» — совершу чудо, этого мужика из пяти мастерских отфутболили, типа с иномарками они не работают. А если свершу чудо, о чудо-мастерской пойдут слухи, понимаешь? — Голос Канальи стал мечтательным.

— Понимаю. Все владельцы иномарок будут нашими, — сказал я и сменил тему: — Ты слышал о том, что «Славяне» совершили вооруженный налет на центральный рынок? Пять трупов. Куча раненых.

— А что не поделили? Кого били: азеров, армян или всех?

До меня дошло: он думает, что «славяне» — представители этноса, а не бандитская группировка, которая отжала у нас подвал. Пришлось объяснять, что случилось, и говорить, что мне известно, где «славян» можно найти. Закончив, я спросил:"

"— Ты же афганец, да? И знаешь, кто главный…

— Я не состою в этой организации, — скривился Каналья. — Это та же банда, но типа официальная, а я не хочу быть связанным с криминалом. Понял, куда ты клонишь. Но тут я, увы, тебе не помощник…

— Здравствуйте, — донеслось из-за моей спины.

Я повернулся и увидел Андрея, представил их с Канальей друг другу, и мой престарелый зять повел нас ко Льву Семеновичу, который, на наше счастье, жил неподалеку — в центре, прямо возле набережной.

Пока мы шли, я уточнил у Канальи еще кое-что:

— Алексей, ты ж теперь не сможешь возить меня по выходным… — Я покосился на Андрея. — Ну, и бабушку на вокзал. А что, если я куплю мопед «Муравей»? Знаешь, нужны ли на него права?

Каналья усмехнулся.

— Во-первых, он не мопед, а мотороллер. Требуются права категории «А». Тебе на нем ездить нельзя.

Хотелось выругаться, но я сдержал ругательства и выдохнул:

— Паршиво. Хоть сдохни, блин. Никакой жизни, пока нет шестнадцати!

Андрей пустился в рассуждения:

— Эх, молодежь! И я в твоем возрасте хотел повзрослеть, но только сейчас понимаю, как же хорошо быть ребенком. Ни забот, ни хлопот, гоняй себе на велике!

Знали бы они, что как быть взрослым, я еще как знаю! Те счастливчики, кому повезло с родителями и жилплощадью, детские годы вспоминают с трепетом. Если нет, то до шестнадцати ты приговорен подчиняться чужим правилам, обычно тупым, делать то, что тебе не нужно — взрослые лучше знают, проголодался ты или замерз. Но ввязываться в полемику я не стал.