Скала Прощания. Том 2

Иногда его пугали размеры мира и бесконечные глубины вечернего неба, усыпанного холодными звездами.

Но, несмотря на эти странные прозрения, он оставался Саймоном и большую часть времени испытывал разочарование.

– Он определенно не имел в виду то, что сказал.

Саймон слизнул с пальцев сок только что съеденной груши и небрежно швырнул огрызок в траву. Сидевший рядом Джирики вертел в руках хвостик своей груши. Это был пятнадцатый вечер, проведенный в Джао э-тинукай’и – или уже шестнадцатый? – Остаться здесь до самой смерти? Безумие!

Конечно, Саймон не стал рассказывать Джирики о своей неудачной попытке побега, но и не собирался делать вид, что доволен своей участью.

Джирики сделал – как Саймон научился понимать – несчастное лицо, едва заметно поджал губы и слегка прикрыл веками приподнятые в уголках кошачьи глаза.

– Они мои родители, – сказал ситхи. – Они Шима’онари и Ликимейя, повелители зида’я, и их решения остаются неизменными, как смена времен года.

– Но зачем тогда ты привел меня сюда? Ты ведь нарушил правило! – спросил Саймон.

– Правила, которое я бы нарушил, нет. – Джирики еще раз повернул хвостик груши между длинными пальцами, потом бросил его в пруд, и в том месте, где он упал, появился крошечный круг. – Это негласный закон, но не Слово Приказа. Дети Рассвета всегда могли делать все, что захотят, пока это не входило в противоречие со Словом Приказа, но история с появлением здесь смертного восходит к сути вещей, которые разделили наш народ в незапамятные времена. Я могу лишь просить о прощении, Сеоман. Я рискнул, но не имел права играть твоей жизнью. Однако я склонен верить, что наступит день – запомни, всего один раз – когда выяснится, что вы, смертные, правы, а мой народ совершил ошибку. Распространение зимы угрожает многим вещам, а не только королевствам судхода’я.

Саймон лег на спину и стал смотреть на сияющие звезды, пытаясь изгнать поднимавшееся у него внутри отчаяние.

– А твои родители могут изменить свое решение? – спросил Саймон."

"– Да, могут, – медленно проговорил Джирики. – Они мудры и были бы добрыми, если бы у них имелась такая возможность. Но ты не слишком на это надейся. Мы, зида’я, никогда не спешим с решениями, в особенности трудными. Для них обычное время на размышления может растянуться на годы, а это большой срок для смертного.

– Годы! – Саймон пришел в ужас. Он вдруг понял животных, готовых отгрызть себе лапу, чтобы спастись. – Годы!

– Я сожалею, Сеоман. – Голос Джирики стал хриплым, словно он испытывал сильную боль, но на золотом лице не появилось никаких эмоций. – Однако есть один благоприятный знак, впрочем, ты не слишком на него рассчитывай. Бабочки остались.

– Что? – удивился Саймон.

– Речь о Ясире, – пояснил Джирики.