Скала Прощания. Том 2

Как долго он здесь торчит и пялится по сторонам, точно глупец? Что, если хозяин дома выйдет наружу или вернется, закончив дела? Тогда поднимется шум, и его поймают, как крысу.

Разочарованный своей первой ошибкой, Саймон поспешил обратно в лес, сказав себе, что просто неправильно оценил время. Еще через час он окажется далеко за границами города и пройдет через Летние Ворота. И тогда, имея в запасе еду, которую он незаметно собрал со щедрого стола принца, он будет идти на юг до тех пор, пока не выйдет из леса. Возможно, умрет, пытаясь это сделать, но он знал, что именно так поступают герои.

Готовность Саймона стать мертвым героем, казалось, не оказала ни малейшего влияния на хитрости Джао э-тинукай’и. Когда он снова выбрался из густых зарослей, солнце уже начало клониться к закату, а он оказался по колено в золотой траве на открытом лесном пространстве перед могучей Ясирой. Саймон ошеломленно застыл перед бабочками, шевелившими яркими крылышками.

Как такое могло произойти? Он все время шел вдоль берега реки, вода постоянно находилась в поле его зрения, и он ни разу не поменял направления. Да и солнце в течение дня вело себя совершенно правильно. Путешествие с Адиту осталось навсегда в его сердце – он не мог забыть ни единой детали! – тем не менее больше чем за половину дня сумел преодолеть расстояние всего в несколько сотен шагов.

Как только Саймон это понял, силы его покинули. Он упал на теплую влажную землю и остался лежать лицом вниз, словно получил тяжелый удар.

В доме Джирики было много комнат, одну из которых он предоставил Саймону, но сам принц большую часть времени проводил в помещении с одной открытой стеной, где Саймон его увидел, когда оказался в Джао э-тинукай’и. В первые недели заключения Саймон проводил все вечера с Джирики, сидя на пологом склоне над водой, пока свет постепенно тускнел на небе, глядя, как удлиняются тени, а блестящий пруд становится темнее. Когда последние следы заката исчезали между ветвями, пруд становился темным зеркалом, и в его фиолетовых глубинах расцветали звезды.

Прежде Саймон никогда по-настоящему не обращал внимания на звуки подступавшей ночи, но компания Джирики – по большей части молчаливая – помогла ему услышать песни сверчков и лягушек и вздохи ветра в деревьях, как нечто более значительное, чем предупреждение о необходимости надвинуть шляпу на уши, чтобы она не улетела. Временами, когда Саймон погружался в наступавший вечер, он чувствовал, что находится на грани величайшего откровения. У него возникало ощущение, что он больше, чем просто Саймон, и к нему приходило понимание того, как можно жить, не тревожась о городах, замках или заботах людей, которые их построили.