Скала Прощания. Том 2

 – Йис-хадра спрятала лицо у него на плече, и ее длинная шея была изящной, как у лебедя. – Некоторые из нас умерли, другие ушли, и мы утратили Искусство Свидетеля.

Эолейр недоуменно покачал головой.

– Я слушал очень внимательно, Йис-фидри, но по-прежнему понимаю не все твои загадки. Голос, говоривший с вами из камня – ты назвал его бабушкой ситхи, – сказал, что нужно отыскать Великие мечи. Но какое отношение имеет к этому принц Джошуа?

Йис-фидри поднял руку.

– Пойдемте с нами в такое место, где удобнее говорить. Боюсь, ваше присутствие привело в смятение некоторых наших людей. При жизни большинства из нас мы не видели иси-иси’ийе-а судхода’я. – Он встал, и кожа его тонких конечностей заскрипела, словно саранча поднималась по стеблю пшеницы. – Мы продолжим в Зале Узоров. – На лице у него появилось виноватое выражение. – Кроме того, люди Эрна, я устал и проголодался. – Он покачал головой. – Я уже целую вечность не говорил так долго.

Имаи-ан и Шо-венэй остались, быть может, намеревались объяснить своим более робким соплеменникам, что за существа эти смертные. Мегвин видела, как они собрали остальных дварров в группу в центре гигантской чаши, рядом с изменчивым светом Осколка. Всего час назад она изнывала от нетерпения и волнения, но теперь радовалась, что арена исчезает у них за спиной. Удивление сменилось тревогой. Такое сооружение, как Место Свидетеля, должно находиться под открытым небом со звездами, как на аренах Наббана или в огромном театре в Эрчестере, а не прятаться под сводом мертвого черного базальта. Так или иначе, но здесь она не могла рассчитывать на помощь для Эрнистира.

Йис-фидри и Йис-хадра вели их через пустынные переулки Мезуту’а, их хрустальные прутья испускали слабый мерцавший свет, и они походили на едва различимые болотные призраки, блуждающие в сопровождении гулкого эха по узким улицам и широким площадям, по изящным мостам над неглубокими руслами пересохших рек.

Лампы, которые Мегвин и Эолейр принесли с собой в подземный город, уже погасли, и мягкое розовое сияние жезлов дварров стало единственным источником света. Черты Мезуту’а теперь казались не такими резкими, как в свете ламп, словно их смягчили дождь и ветер. Но Мегвин понимала, что в глубинах земли погода не могла причинить вред древним стенам.

Мегвин обнаружила, что ее мысли отклоняются в сторону, и, хотя перед ней открывались удивительные виды древнего города, она все время возвращалась к своим несбывшимся надеждам. Ситхи здесь не было. На самом деле, если оставшиеся Мирные призывали на помощь такое уменьшающееся племя, как дварры, они, скорее всего, находились в еще более тяжелом положении, чем народ Мегвин.

Здесь умерла ее последняя надежда на помощь – во всяком случае, земного характера.