Прорвемся, опера!

Но память и оперская чуйка услужливо вторили, где-то в глубине меня: «Да, знаем точно, как и откуда растут хвосты у таких дел, и нам они не нравятся». Вспомнились другие глухари из прошлой жизни, с похожими эпизодами, когда хаты на раз-два отжимали.

И почему это меня заботит?

А потому что пока Люба рассказывала, я вспомнил, что отец за неделю до гибели интересовался такими вот пропажами пожилых людей, приходил к нам в отделение, искал, есть ли связь между всеми этими делами, и подозревал, что это может проворачивать какая-то ОПГ, чтобы завладеть квартирами.Так что выясню сам, вдруг это дельце тоже из той оперы. После его гибели я рыл в этом направлении, но ни на что не наткнулся. Молодой был, зелёный… А вот сейчас, по горячим следам, могу выяснить новые подробности.

У дежурного я застал снова ругань до потолка.

— Ты смотри, что творят! — Шухов бросил перед дежурным пачку газетных вырезок, аккуратно разрезанных по полосам. — Ты как за этими газетами смотрел? Я же тебе всю пачку оставил!

— Я эти ваши газеты не нанимался охранять! — Сурков потянулся за телефоном и начал набирать номер. — У меня своё начальство! Сам бросил, а дежурный опять крайний. Смотреть надо было!

— А что случилось, Вадим Петрович? — участливым голосом спросил я.

— Про нас тут статейку написали, видал, Васильев? — Шухов взял первый лист из стопки вырезок. — Как мы преступления раскрываем и с мафией боремся. Я вот в киоск утром заехал специально, в шесть утра, взял побольше пачку, чтобы по всем кабинетам раздать! Чтобы почитали мужики про нас, про наше ГОВД и УГРО…

Вернее, не про нас, а про Шухова и немного про Федорчука, потому что хоть все листы и разрезаны на полосы, но фрагменты их довольных рож видно.

— А кто-то взял, разрезал все страницы по полосам и в туалете положил! Представьте себе! Я зашёл, а там на тебе!…

— Так люди подумали, что газеты надо по назначению использовать, — ехидно заметил Сурков, отвлекаясь от телефонного разговора.

— … А там вырезки лежат, с этой статьёй! — закончил Шухов, игнорируя Суркова. — Прямо для этого самого дела! Ети их в сраку! С нашей статьёй, представь себе! Поймаю засранца, ноги из жопы вырву.

— Как у кого-то совести хватило! — пробасил за его спиной Устинов так громко, что Шухов вздрогнул. — Опять уважаемым печатным изданием вместо испорченных листов пользоваться. Кстати… У нас же в бюджете заложена, да, Вадим Петрович, туалетная бумага?

— Откуда? — воскликнул Шухов. — Я же вам, мужики, предлагал сложиться, чтобы купить…

— А мы сложились, разве нет? А бумаги так и не появилось.

— Потом поговорим, — подполковник торопливо ушёл, прижимая к себе «спасённые» вырезки.

— Потом, — Устинов покачал головой, потом ехидно усмехнулся и пошёл в сторону туалета.