Прорвемся, опера!

— Вон там, — шепнул я, показывая вперёд. — Тот дом с серым забором.

Я вытащил автомат из сумки и повесил на плечо. Лучше бы пошёл с пистолетом, хорошо хоть, что калаш укороченный.

Свет в доме не горел, а калитка оказалась открытой, так что обещанной собаки там не нашлось. Сбежала, скорее всего, тем более, в паре улиц отсюда мы приметили большую собачью свадьбу. Вот и этот горе-сторож теперь развлекается где-то там.

Уже сумерки, но разглядеть детали во дворе ещё можно. Бревенчатый дом — старый, сильно врытый в землю, аж чуть ли не до окон, что в наших краях выглядело как-то странно, нетипично.

У ближайшей к нам стены была сделана завалинка, я разглядел лежащую на ней пачку сигарет и зажигалку. Увидел пустующую будку и собачью миску, потом заметил цепь с ошейником. Ошейник застёгнут — наверное, он был затянут на псе неплотно, тот вывернул из него голову и сбежал.

Дальше, за домом, видна теплица и грядки, на которых что-то росло, время сбора урожая ещё не пришло или хозяевам было не до этого. Ещё дальше видны кусты картошки. Дальше строили какое-то здание, но до зимы закончить не успели, пока готова только маленькая бревенчатая коробка и часть крыши. Скорее всего, кто-то хотел возвести баню, но забросил это дело.

Из крыши торчала недоделанная печная труба, а рядом со входом лежала целая куча земли. Хотя, скорее, это глина. Мелькнула мысль — надо её взять и сравнить со старыми образцами.

Дверь на веранду открыта, на входе висел тюль от мух, старый, но чистый, с рыболовными грузилами в нижней части. Я медленно поднялся на низкую ступеньку веранды туда. Якут со мной, держал резервный ПМ, о происхождении которого я даже не догадывался, а отец пошёл обходить дом с другой стороны, чтобы поглядеть в окна."

"Веранда была заставлена хламом, тут стоял выключенный холодильник, везде нагромождены какие-то коробки, и даже на диван у стены что-то было побросано. Дверь в дом была закрыта, но не заперта, и я осторожно потянул её на себя. Мягко пошла, ведь она обита войлоком с двух сторон, чтобы удерживать тепло.

В доме тишина. Рядом с печкой кто-то лежал и не двигался.

Выждав немного, мы переглянулись с Якутом, я начал медленно обходить жилище из двух комнат и кухни, на которой стояла печка, но людей больше не было, а Якут осмотрел тело.

— Жмур, — шепнул он. — Готов.

Он провел большим пальцем по горлу, жестом показывая, что мертв стопудово.

— Ещё женщина была, — прошептал я. — По телефону отвечала. Здесь её нет.

Пока мы соблюдали режим тишины на всякий пожарный.

— Принял. Надо её поискать.

Никого больше мы не нашли, так что включили фонари и осмотрелись, общий свет пока не зажигали. Еда на столе холодная, чайник тоже остыл. Бутылка с водкой открыта, но из неё будто ничего не наливали.