Прорвемся, опера!

— Большое спасибо, — объявил Шухов и вернулся на место. — Так, а теперь…

— А спасибо в карман не положишь, — заметил Сафин, щуря глаза. — А уж после такого дела тем более надо что-то серьёзное.

— И чё предлагаешь, Маратыч? — поднял тот бровь.

— Ну, как обычно. Премию выпиши, путёвку выбей, отгулы подпиши. Чё, наградить разве нечем? И мужики тоже поучаствовали, сегодня всю ночь работали. Весь отдел сегодня хреначит.

— Какие отгулы? — Шухов недовольно хмыкнул. — Чё вам дома-то делать? Работайте сидите, — но через секунду он по-барски махнул: — Ладно, подумаю. Короче, ёлы-палы, дайте-ка мне расклад по ночным делам и по квартирам, а то с обеда Москва проснётся, как начнёт всех е*** опять, спозаранку! И мне из области тоже прилетит эхом.

А когда мы закончили отчитываться, Шухов наклонился ко мне:

— Ещё один важный вопрос, Васильев, — вполголоса сказал он. — Ночью, с той бандой алкашей, вы взяли одного сопляка, ему восемнадцати даже нет. Его сейчас следак допрашивает в присутствии родителя, и вот родитель хочет с тобой поговорить. Устряпай с ним это дело, пацан-то, вроде, нормальный, просто связался не с той компанией, молодой ещё. Чё ему жизнь гробить? А родитель уж им займётся, чтобы по кривой дорожке не пошёл. Всё, за работу.

В коридоре я обратился к Сафину.

— Руслан, а что это Шухов вдруг резко озаботился вопросом воспитания подрастающего поколения?

— Да родитель там интересный, — Руслан хмыкнул. — Пацан просто под фамилией матери живёт, я поэтому и не понял сразу. А я думаю, чё это вдруг те алкаши, которых вы ночью взяли, вдруг начали раскалываться, закладывать друг друга, а про него говорят, что он ничего и не делал, на подхвате бегал, и вообще человек случайный.

— И кто родитель?

— Тебе так и скажи, — он усмехнулся, но выдал: — Артур из зареченских. Опекун же он его, оказывается. Лично припёрся сам с утра, взял адвоката, на следака наорал, с Шуховым в кабинете сидел. И с тобой хочет побазарить.

— Во, а я теперь вспомнил, — я остановился на месте. — Вспомнил, где пацана того видел, он же с Артуром в машине тогда сидел, в джипе их. Говорили, приёмный сын, да? У него у второй жены свой ребёнок был, и он с ним в итоге остался, когда она умерла.

— Что-то в этом роде. Артур-то чернявый, а тот — белобрысый.

— Ладно. Я этим Артуром уже половину бандитов в городе запугал, — я усмехнулся. — Так что так и быть, поговорим."

"В этом закутке на втором этаже мы когда-то собирались устроить место, чтобы можно было спокойно посидеть и попить чай, но руки всё не доходили, и пока там лежали старые дела советских времен, сваленные в огромные стопки, от которых несло пылью. А ещё в этой кладовой иногда проводили допросы жуликов, так что туда втиснули стол и стулья. Впрочем, под допросы у нас подходили любые помещения, раз не выделили специальных.