Прорвемся, опера!

Хотя раз её уже отвадили, ты отвадил… — он глянул на меня и подмигнул, — значит, можно и не волноваться. Да, Паха?

— Вот именно, Сергеич. Прикроем, если что.

Не спали прошлую ночь, и эта тоже под вопросом. В ГОВД сегодня суета, намного гуще обычной. Ведь мало того, что взяли эту банду, так ещё и та, ночная, которых мы повязали на квартире, никуда не делась, и прапору с оружием тоже нужно уделить внимание.

Так что народ рванул по адресам — проводить обыски по месту жительства каждого фигуранта, но мало было просмотреть хаты и общаги, также шерстили их дачи, гаражи и прочие места, где они могли нычки делать.

Выгребали все — от наркоты до стволов, от краденой аппаратуры (сейчас автомагнитолы и видики тырили каждый день) до цепочек и прочего рыжья. Я летал с одного адреса на другой, возвращался, потом уезжал снова. Наш отдел загрузили по полной, и «наркоманам» работа нашлась.

Ещё, до кучи, ночью, оказывается, пострелялись два быка, один зареченский, другой из банды Слепого. Благо обошлось без смертей, так что ехать и описывать трупы не надо. На место выезжал участковый, а я в голове отметил себе этот случай. Как знать, может, в ближайшем будущем захочу бандюков головами столкнуть. Нужно быть в курсе их тёрок и, что называется, владеть оперативной информацией.

— Всё самое интересное пропустил, — Толя, вошедший в кабинет, опустился на стул недалеко от меня и поставил на стол пакет. Увесистый, и, похоже, горячий.

Сан Саныч заскочил за ним следом, бросился ко мне с радостным визгом, будто снова не видел меня тридцать лет, несколько раз покрутился волчком, потом прижался ко мне, и репей, приставший к его шерсти, прилип теперь к моим джинсам. Пёс облизал мне руку, чуть не запрыгнул на стул к Якуту, и только потом его угомонили, и Сан Саныч улёгся у моего стола, опустил голову на пол, вздохнул, закрыл глаза и засопел.

— Зато писанины тебе меньше, — я почесал лоб, размял испачканные чернилами от авторучки пальцы и продолжил писать рапорт, проговоривая вслух: — … и мною было применено табельное оружие, пистолет Макарова, серийный номер… чё в пакете, Толян?

— Пирожки, полный пакет, — довольным голосом сказал он.

— Там много. Обожраться и не встать! — радостно воскликнул я. — И сколько за них отдал?

— Нисколько! Там девчушка эта, светленькая, ничего такая, и брательник её стояли, офигевали с того, что происходит. А потом их мать прибежала, глаза навыпучку, перепуганная. Приснилось ей, говорит, что стреляли тут, вот и прибежала. Сон, говорит, до того страшный был, она аж прослезилась, когда детей увидела, стала их обнимать, целовать. Причитала, что всё обошлось. Странная, конечно, в сны какие-то верит… но сразу видно — тётка добрая и в отпрысках души не чает. А ведь их, Паха, реально вальнуть могли. Если бы ты все не разрулил.