Прорвемся, опера!

И пусть им передадут — белая «Нива», пятидверка! По рации пусть скажут, обязательно.

Пусть едут.

Вот только я уже слышал шум недовольной толпы, огорчённой тем, что деньги до сих пор не выдают, хотя их явно уже привезли. А если появится милиция, она может спугнуть бандитов, и те примутся стрелять из автоматов. Когда вокруг столько людей, обязательно кого-нибудь заденут.

Так что выход один — не только тянуть время, но постараться отвести их отсюда подальше.

План я накидывал на ходу, и всё зависит от того, поверят или нет. Но знал не понаслышке, что менты слишком часто бывают подвержены профдеформации — сами похожи на тех, с кем борются. А мне-то ещё удобнее, именно сейчас, когда я молод и мало кому известен, в лицо меня знают только те, кто в теме. Этим надо прямо сейчас воспользоваться.

Выскочив за угол, я пошёл медленно, не спеша, вразвалочку, как иногда ходят всякие блатные. Даже плюнул сквозь зубы с циничным видом. Шёл я к той самой «Ниве», по пути несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув. Надо унять бурлящую кровь, и тогда они меня не спалят.

Шанс только один. А если не выйдет договориться, то у меня при себе пистолет, открою огонь. Пока они в машине — это мне на руку, там они свои автоматы использовать не смогут. Так что задержу их, как смогу.

А если получится их убедить, всё станет ещё лучше.

Туц-туц-туц — доносилось из машины. Я постучал в окно и заметил, что они все уставились на меня. Дверь открылась.

— Ай-ай-ай, Коко Джамбо, — тут же заиграло мне в лицо. Басы хрипели. — Ай-ай-ай! Пут ми ап, пут ми даун…

— Ну чё, пацаны? — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более гундосо.

Сидящий на переднем пассажирском сиденье амбал вырубил магнитолу и повернулся ко мне. Не похоже, что они любят слушать такую музыку, скорее, врубили то, что было в магнитоле в этой угнанной тачке.

Он трезвый и не под кайфом, по крайней мере, пока, но взгляд, что говорится, волчий, неприятный. Это их пахан, точно. Это именно этот придурок в тёмно-синей спортивной куртке с адидасовскими полосками, только надпись там не «Адидас» и даже не «Абибас», а «Пумма», расстрелял близнецов.

И сейчас он снова здесь, и брат с сестрой, как и множество других людей, совсем рядом."

"— Я вот чё-то не понял, — продолжал я, — вы чё, пацаны, у нас чё-то собрались мутить? Вы чё, не в курсе, чья это территория? Кто этот завод крышует, в курсах? А? Чё молчите? Ну и кто вы?

Второй пацан, сидящий сзади, тощий, в зелёной китайской жилетке с карманами, под которой угадывалась кобура, уже что-то принял, судя по выпученным глазам с заметными в них красными прожилками.

А вот водитель, плотный парень, небритый, был трезв и спокоен. Даже излишне спокоен, разве что вспотел, потому что на улице сегодня тепло, а он парится в кожанке. Наверное, тоже что-то прячет под ней.