Прорвемся, опера!

— Тварь, таких убить мало!

Оттащили его подальше, а Якут спокойно вошёл в гараж, предупреждённый мною, что никакой мины там нет. Гараж чистый, машины тут не ставили, всё пространство занимали стеллажи из толстой листвянки. На некоторых полках стояли деревянные ящики, на некоторых — банки с соленьями. Имелась и яма, закрытая люком, там, должно быть, картошка или квашеная капуста.

— А что я сделал-то? — прапорщик смотрел на нас с земли. Устинов закряхтел, нагнулся и застегнул наручники у него на запястьях. — За что?

— Стволы продавал! — вскричал Орлов. — Сам мне говорил!

— Вообще не знаю, о чём ты, — прапор сплюнул. — Ничего там нет. Никаких стволов.

На первый взгляд, и правда нет. И мы тогда, в первой моей жизни, копались там до утра, пока кто-то случайно не нашёл тайник в стене. Как именно он открывался, я не знал, так что просто взял фомку из висящих инструментов, несколько раз постучал по стене, прислушиваясь к звуку, и наконец нашёл то, что искал. Можно было бы сделать вид, что ищу, но времени для этого не было. Пусть думают, что повезло.

Подцепил край, немного сбив штукатурку, и секретная ниша в стене открылась, вернее, её дверца отломилась и со звоном упала на пол, слишком сильно я дёрнул.

Якут посветил фонариком.

— Понятые, смотрите сюда! — позвал он тех отца и сына из гаража неподалёку, которые терпеливо ждали в сторонке. — Хорошо видите?

— Это не моё, — сказал прапор виноватым голосом. — Это мне подбросили!

В воздухе поднялась пыль, хорошо освещённая фонариком. Но в нише видно промасленные тряпки — свёртки. Филиппов потянул за одну, и мы все увидели цевьё автомата. Всего два осталось, много он здесь не хранил. Или, скорее, недавно продал несколько штук. И надо выяснить — кому.

— Ну, Пашка, — Устинов закурил. — Всё, как ты говорил. Молоток!

Всё, да не всё. До самого главного, из-за чего я всё и затеял, пока ещё не дошли. Я подошёл к закованному в браслеты Чернову и наклонился к нему.

Заметил, как Устинов и Якут переглянулись, будто хотели вмешаться, но решили подождать, посмотреть, к чему всё придёт.

— Оружия должно быть больше, — сказал я.

— Ты не знаешь, с кем связался, — храбрился прапорщик. — Я всех в городе знаю, тебя с работы выгонят!"

"— Не выгонят, работать-то кто потом будет? Ты смотри сюда, прапор. Сейчас увезём тебя к нам в отдел, туда приедет следователь военной прокуратуры. Ты не отмажешься, в итоге суд — и уедешь на зону. Но на сколько, это уже зависит от тебя.

— Это ты, типа, чистосердечное выбиваешь?

— Ты не понимаешь, — я стал говорить тише. — Несколько отморозков купили у тебя оружие. Скоро они совершат налёт, будут стрелять. Если погибнут люди, ты пойдёшь как соучастник, и срок у тебя будет уже не скромный… Незаконным сбытом не ограничишься. Я притяну тебя, как организатора разбойного нападения.