Прорвемся, опера!

В гараж за мной не заходи, там мина стоит, только я знаю, что где лежит. Жди здесь."

"Понтоваться этот усатый мужик возрастом под полтинник любил, считал себя большим человеком, которого все уважают. Напускал пыли в глаза, отчасти для того, чтобы покупатели побоялись его обмануть. Да и мины там никакой не было, это мы выяснили тогда сами, когда его брали в той жизни.

Прапорщик Чернов начал перебирать связку ключей. Толя, замерший рядом со мной, несколько раз втянул воздух, будто собирался чихнуть, но взял себя за нос и удержался.

А вороватый прапор продолжал говорить о тех, кто за ним стоит, повышая собственную значимость. Только вряд ли кто-то из упоминаемых им людей был хотя бы в курсе существования прапора, а не то что готов за него вписаться — у них были и собственные каналы поставок оружия, да и он продавал понемногу, крохи для масштабов их деятельности.

— Мина, говорю, лежит. Но мина — одно дело, а знакомства важнее. Я и Кросса лично знаю, и Артура, и даже Слепого. Тогда ко мне подъехали какие-то быки с другого города, сказали, чтобы я им всё отдал. А я им как сказал, кто меня прикрывает, сразу съехали. Так что, паря, держи язык за зубами. Если нарваться не хочешь.

— А мне с тобой, возможно, придётся долго работать, — сказал Орлов. — Пацанам ведь тоже оружие потребуется. Если хороший ствол, ещё возьмём.

— Хорошие? Отличные! Лучше не найдёшь! Все в смазке, есть и семёрка, и пятёрка, цинки для них полные.

— А пулемёты есть?

— Молод ты ещё для пулемётов. А вообще, я бы вообще ничего не продавал. Да вот денег-то мало, да и всё равно, кто хочет — тот это оружие достанет. Пусть лучше здесь берут, я же кому попало не продаю, только надёжным людям. А то и так по улице ходить страшно…

Представляю, как Орлов сейчас хочет его задушить. Но он пока ещё держался за мирную жизнь, терпел, и мне надо за этим присмотреть. А то, что он нам помогает, это же хорошо. Когда ему самому потребуется помощь, он сначала придёт ко мне, а не возьмётся сгоряча вершить самосуд.

Замок щёлкнул, калитка в гаражных воротах со скрипом открылась, прапор повернулся к Орлову.

— Давай деньги, сынок. Как договорились, полторы тысячи гринов.

Мы переглянулись. Орлов полез в карман джинсовки, достал свёрнутую в скрутку пачку купюр и протянул ему. Прапор послюнявил палец и начал всё пересчитывать.

— Милиция! — гаркнул я. — На землю!

Орлов будто решил выполнить приказ буквально. Он схватил прапора и опрокинул его через бедро, а потом ещё пнул по голове.

— Витя, полегче! — я был уже рядом. — Всё, спокойно! Уймись!

И вовремя подошёл, потому что Орлов будто с катушек сорвался, едва удержали его вдвоём с Толиком. Понимаю, с чего он взъярился, и так долго терпел. Но мы держали его крепко, а то ещё забьёт прапорщика ногами.

— Гнида, сука, — хрипел Орлов, пытаясь ворваться.