Прорвемся, опера!

— Он спецом снял на полароид, чтобы другим показывать, как умеет ковать из клапанов. Но ценник загнал аж в миллион деревянных. А у меня зарплаты не хватит, — Толик хихикнул. — Мне-то всего семьсот пятьдесят тыщ платят.

Как и у меня, выслуги же мало. Это примерно чуть выше среднего по стране.

На снимке запечатлён лежащий на грязном верстаке кинжал. Он похож на кавказский, клинок прямой, отшлифованный в зеркало, с одним долом, и заметно более узкий, чем обычно бывает у таких. А поля заточки широкие, как у сабли. И я сразу примерил, подходит ли такой клинок для нанесения тех ран на убитых.

Подходит, да."

"Рукоятка деревянная, сделана очень аккуратно, а ножны обтянуты кожей с металлической окантовкой. Хорошая работа, ручная, достойная.

— Он, говорит, его закалил как надо, кромку вывел, но не точил, а то это ведь, типа, изготовление холодняка, статьи испугался. И хвостовик в рукоятке крепится на воске, легко вылетит. Сырой, короче, спецом продает, чтобы под статью не попасть.

— Это подправить — не так уж и сложно, — я начал разворачивать листок. — И заточить тоже легко, если умеешь.

— Наверное, — Толя кивнул. — И вот, рассказал мне про того, кто его купил. Говорит, хмырь весь в адидасе, небритый такой, под машинку стриженный, здоровый конь, назвался Арсеном. Номер оставлял, чтобы кузнец ему позвонил, когда тот закончит. Номер рабочий, по нему звонили, Арсен приехал и кинжал забрал, заплатил баксами, и больше его не видели. В июле дело было.

На листке химическим карандашом записан номер: 5−32–24 и приписано «Арсен» большими буквами.

Любит ножи, значит, этот Арсен, если только имя настоящее, иначе бы выкинул опасную железяку после первого трупа. Но оставил себе, и это сыграет против него.

— Кстати, — сидящий впереди Устинов повернулся к нам. — Слыхали? В городе говорят, завтра оптическому заводу зарплату давать будут, за полгода. Кха, там сразу всё скупят из магазов, всю водку выгребут! Нам, может, тоже дадут в этом месяце…

— Нам-то не оптический завод платит, — заметил Якут. — У нас своё начальство.

— Вот чё ты сразу настроение портишь? — Василий Иваныч нахмурился. — И помечтать нельзя.

— Потому что ты уже в мыслях День Чекиста отмечаешь, а у нас ещё дело незаконченное.

— Да не зарплату. Костик, шурин мой, работает там стекловаром, и мне должен триста тыщ. Вот завтра я к нему приду…

Значит, завтра? Твою дивизию! Я не помнил точной даты ограбления, она стёрлась из памяти за столько лет. Думал, у меня есть ещё время.

Но хорошо, что я начал действовать заранее, не дожидаясь, когда припрёт. Возможно, отморозки сами узнали об этом за несколько дней, вот и подняли шорох, начали готовиться.

Так что кинжал — завтра, сначала надо пробить, где находится этот номер, чтобы не спугнуть, а пока у нас есть прапор.