Прорвемся, опера!

А тот, п*дор, им вообще БТР тогда продал. Нормально? Списал, как боевые потери, а на деле приказал бросить его в нужном месте.

У него аж глаза чуть не засветились от злости.

— Бывает, — произнёс я и прислонился плечом к стене. — Того полкана не достанем, но хотя бы этого прапора возьмём. Подмогнёшь? Надо к нему подойти, сказать кое-что, вроде того, что ты от нужного человека, и попросить у него продать пару стволов. Мол, бандиты достали, мочи нет. И как только деньги ему передашь, сразу крепить будем…

— Такого урода сдать не западло, — он засмеялся.

Пусть и военный, пусть и офицер с боевым опытом, но всё же вырос он на улице, общался с пацанами, так что подобные словечки иногда у него проскальзывали.

— Вот и давай займёмся, — предложил я. — А то он, говорят, продал оружие какой-то мелкой банде, а те налёт планируют. Если сможем их найти, то и людей спасём, а то постреляют ещё кого — сам представь.

— Лады. Ща, куртку возьму, — он повернулся к вешалке.

— Жду на улице, — бросил я.

* * *Шестёрка Якута стояла внизу, у подъезда, ну а у Орлова есть батина «Нива», старая, трёхдверная, требующая серьёзного ремонта, но всё-таки более-менее на ходу. Я припоминал, что Орлов тогда перед разборкой с зареченскими продал её, что-то ещё толкнул, и на эти деньги купил автоматы.

Этим я тоже займусь, после отца и близнецов тёти Маши, забывать про это нельзя. Если выйдет, самая знаменитая ОПГ города, которой даже Универмаг в подмётки не годился, просто-напросто не появится.

Пока ехали, потянуло на разные мысли. То ли время это такое, то ли обстоятельства так сложатся, то ли что-то ещё, но скромный парняга Артёмка Федюнин вполне мог стать опасным киллером, а честный вояка Витя Орлов, делающий всё для своих друзей — жестоким и беспринципным бандитом.

Ну или я что-то изменил в тот самый день, когда снова оказался в своей молодости и спас Якута. И старый опер снова при деле, сидит за рулём, как всегда, серьёзный и сосредоточенный, и даже больной зуб ему не мешает. И фсбшник Туркин продолжит работу, и Устинов, расположившийся впереди, всё ещё с нами, не собирается уходить на пенсию, после чего непременно бы спился без любимого дела.

Казалось бы, в масштабах всего мира этого мало, но для меня и для этих людей такие изменения влияют на всю нашу жизнь.

Якут подъехал к общаге-малосемейке, где жил Толик, и он тут же выбежал из дверей, будто только нас и ждал.

— Паха! — воскликнул он и достал из кармана серой штормовки с капюшоном сложенный вдвое грязный листок в клеточку. На нём отчётливо выделялся чей-то мазутный отпечаток пальца. — Был в депо, ходил к кузнецу тамошнему! Вот ещё, смотри!

Следом Толя достал полароидный снимок, к которому я присмотрелся.

— А хорошо делает, — сказал я. — Как из музея.