Покаяние пророков

В ушах стоял шуршащий, жестяной грохот, и все голоса казались далекими, будто эхо. Вроде кто-то отчаянно матерился, кто-то командовал, повторяя слово — быстрей! Он уже не чаял вырваться, но продолжал сопротивляться, его долго не могли затащить по откосу на дорогу и один раз даже выпустили из рук, когда все сорвались и скатились в кювет. Наконец оторвали от земли, вынесли, затолкали в автомобиль и пристегнули руку наручником к стальной дуге над спинкой сиденья.

Белое пятно перед глазами постепенно таяло, будто кусок масла на сковороде, очертания предметов сначала были расплывчатыми, смазанными, и только минут через двадцать он разглядел, что везут его в каком-то микроавтобусе, забитом аппаратурой. Людей в пятнистом камуфляже было пятеро, мест не хватало, и один, согнувшись, стоял у двери. На улице совсем рассвело, сквозь розовые шторки на окнах будто бы солнце просвечивало. Слух восстанавливался хуже, чем зрение, стоял сплошной шорох железа, и гул машины сквозь него напоминал трещотку, вставленную куда-то в затылок.

Космач прикрыл глаза, попытался собраться с мыслями, но в голове сквозь треск, будто в радио-эфире, назойливой морзянкой пробивалась досада. Как получилось, что он не увидел машины на дороге? Ведь долго бежал прямо на нее, и не включились бы фары, пожалуй, врезался в капот… Да! Не увидел, потому что все время смотрел дальше, где за перекрестком мелькали огоньки на трассе. Значит, тревогу подняли давно и перекрыли дорогу. Асфальт черный, машина черная, в предрассветное время различить трудно…

Сейчас привезут назад, посадят уже под замок и разговаривать будут по-иному. Но это и лучше, больше не придется искать компромиссов с самим собой, испытывать неопределенность при разговорах с Данилой, не надо выслушивать обиженную, но самовлюбленную Светлану Алексеевну, пить водку с Ровдой — неудачный побег все расставил по своим местам.

Интересно, что они теперь будут предлагать? Насильно работать не заставят, впрочем, это им и не нужно. ГУРА нацелилась на Вавилу, на Соляной Путь и неизвестные миру скиты…

Но если даже предположить невероятное и они сумеют найти боярышню, толку от этого никакого! Данила бы должен объяснить своим хозяевам, что такое странник, попавший в неволю. Ведь рассказывал же ему, сколько их уморило себя голодом, оказавшись в цепях и юзилишах, с каким достоинством и блеском они умирали, утаскивая за собой своих мучителей: ни один дольше трех дней не проживал…

Он вдруг почувствовал резкий запах нашатыря — боец совал ему ватку под нос.

— Сам нюхай. — Ударил его по руке. — Сгинь с глаз моих!

Космач не мог унять ненависти и собственной обиды.