Покаяние пророков

Однако это помогло неожиданным образом: только сейчас он хватился, что едут они слишком долго, от места, где его схватили, до воинской части всего-то километра три…

Он подвинулся ближе к окну, насколько позволял браслет на запястье, отвернул занавеску: ехали по шоссе с трехрядным движением, мелькали типичные подмосковные домики со слуховыми окнами, матово искрился посеревший весенний снег.

Неужто решили сразу же перевезти в обещанное Светланой Алексеевной надежное место?

Теперь уже другой боец, коротко стриженный, с короткой шеей, дотянулся, задернул шторку и выдавил шепеляво:

Космач демонстративно отвел ее вновь.

— Пусть смотрит, — разрешил кто-то за спиной. Стриженый впился в него маленькими царапающими глазками, гипнотизировал — Космач обернулся.

— Что глядишь, харя бесстыжая?

Он думал, что перед взором все еще плывут цветастые пятна и разводья, но оказалось, у этого бойца сильно разбито лицо, лоб так вообще будто крупным рашпилем ободрали и, судя по распухшим, проваленным губам, вылетели передние зубы.

Стриженый отвернулся и пообещал кому-то:

— Я за это бороду отрежу.

— Помолчи, есаул, — посоветовали ему. — Тебе вредно разговаривать.

Тем временем Космач окончательно прозревал и начинал замечать детали. Оказалось, четверо бойцов, как и он сам, мокрые до пояса, накупались в канаве, и теперь в теплой машине от сырой одежды повалил пар. Сухим остался один, сидящий в наушниках возле аппаратуры. А еще рассмотрел, что все они кроме стриженого обряжены в бронежилеты и вооружены только пистолетами, рукоятки которых торчали из специальных карманов на боках. Обыкновенные и знакомые «Макаровы», с какими в Морфлоте обычно стояли на вахте…

В принципе, можно изловчиться и выхватить: сосед справа сидит вполоборота, совсем близко, и вроде бы потерял осторожность…

Только есть ли у него патрон в патроннике? Если нет, передернуть затвор не успеешь, рука одна прикована, сразу навалятся и отнимут.

А потом, если в руке окажется пистолет, надо стрелять…

Пока он размышлял, машина сбавила скорость, помоталась влево, вправо и встала. Космач выглянул в окно — вроде Москва, вдали многоэтажки торчат, но вокруг какая-то промзона, козловые краны, гаражи и лесной массив. Тот, что в наушниках, что-то забормотал, и все бойцы насторожились. Только стриженый незаметно шевелил разбитыми губами и что-то сплевывал в тряпочку. Через несколько минут волна тревоги спала, машина тронулась вперед через колдобины и въехала в старый сосновый лес, огороженный полузавалившимся деревянным забором. Бойцы окончательно расслабились и начали собираться. Кто-то веселый крикнул:

— Ну что, господа казаки? А любо сейчас в баньку да по двести пятьдесят?

— Любо! — отозвались все кроме стриженого есаула с разбитым лицом.