Третье пророчество

Иначе чего же они так боялись все это время?

– Куда интереснее было бы спросить, почему сестра Люсия записала третий секрет лишь в сорок четвертом. И почему, прежде чем отдать конверт архиепископу Бертону, она написала на нем разрешение вскрыть его лишь в шестидесятом.

Потоцкий наконец сдался и решил принять участие в игре, которую ему предложил шведский тролль. Тролль, казалось, этому очень обрадовался.

– Так Бертон же спросил ее об этом! – почти закричал он. – Он спросил, велела ли так сделать сама Дева Мария. И что сестра Люсия? Она отвечала ему, что Дева Мария здесь ни при чем, что у нее у самой есть интуиция, которая подсказывает ей, что сделать надо именно так. Что раньше люди не смогут это понять правильно, а после шестидесятого, дескать, понять им этот секрет будет уже легче. Аргументы легко узнаваемые, будто бы говорила не сестра Люсия, а пресс-секретарь Ватикана.

– Кстати сказать, здесь вы могли бы заметить, что сестра Люсия до последнего пыталась вести себя с достоинством. Для Ватикана было бы куда приятнее услышать, что так повелела не какая-нибудь там человеческая интуиция, а сама Фатимская Дева. Тем не менее сестра Люсия не сделала ему такого подарка и лишний раз не использовала для спекуляций имя Фатимской Девы. Что ей в принципе стоило сказать, что это было решение самой Марии? Тем более что от нее, похоже, этого и добивались. И все-таки она не сделала этого. Может быть, таким образом она пыталась подать своего рода сигнал о бедствии? Дать знать внешнему миру, что не все так гладко в том, как обходится церковь с этим секретом и с ней самой?

– Блестяще, – сказал тролль и восхищенно посмотрел на Потоцкого. – Вы и не представляете, насколько мы сейчас благодаря вашей догадке приблизились к сути дела. Мы уже совсем рядом.

Но Потоцкий вроде и не обратил внимания на его слова. Он увлеченно продолжал:"

"– А насчет того, почему вдруг третий секрет в письменном виде появился именно в сорок четвертом году, стоит поговорить отдельно. У Ватикана – немалые проблемы с тем, как определить и как потом объяснять свои позиции в отношениях с нацистами. Перелом во Второй мировой уже произошел. Впрочем, это теперь нам понятно, что он уже произошел к тому времени. А тогда в разных головах оставались еще и другие возможные варианты развития ситуации. Рейх еще надеялся на чудо-оружие – оружие возмездия. Да и в любом случае очертания послевоенного мира в Европе тогда представлялись еще очень и очень неопределенными. И вот третий секрет вроде бы и появляется, но опубликован может быть лет этак через пятнадцать... К тому же у Святого Престола, несмотря на внешнюю безобидность первых двух секретов, остался неприятный осадок.

– Это какой же? – встрепенулся тролль.