Пропущенный вызов

Отечественная психиатрия хотела, чтобы мировая общественность забыла о ее темном прошлом, когда шизофрениками объявлялись все инакомыслящие.

Как раз приняли пресловутый закон о психиатрической помощи, и мое дело стало превосходной иллюстрацией к тому, что будет, если его не соблюдать.

В общем, показательный процесс надо мной как нельзя лучше удовлетворял требованиям прогрессивной общественности.

Под улюлюканье Шишкина и сдержанное порицание со стороны бывших коллег меня быстро осудили на три года. Я знал, что будет срок, но надеялся на условный, так что колония общего режима стала сильным ударом.

По странной случайности стук открываемого Васей окна совпал с моим семяизвержением, я оказался неосторожен, а потом мы были так поглощены Васиным состоянием, что забыли принять меры.

Вера забеременела, а я ничем не мог помочь.

Она писала, что первый год будет полностью поглощена малышом, так что даже лучше, что я сижу и не буду видеть, какая она станет толстая и страшная, возможно даже потеряет несколько зубов. А когда сбросит вес, меня как раз выпустят.

Я делал вид, что смеюсь над этими шутками, но сердце было не на месте. Непонятно было, на что Вера станет жить. Детское пособие, декретные – тогда это были сущие копейки, при самом горячем желании на них не получалось протянуть.

И Вера решила бороться за свое имущество. У нее была доля в квартире, в прекрасной даче на Карельском перешейке, в конце концов она могла претендовать на драгоценности, которые отец в свое время дарил ее матери, на часть отцовской библиотеки и антикварной мебели.

Если делить по справедливости, Вера оказалась бы состоятельной женщиной, но она хотела только скромное жилье и скромную же сумму, которая позволила бы ей с малышом продержаться до моего возвращения.

Если бы моя мама отдала ей мою заначку! Если бы я сам не был таким идиотом и хранил заначку у Веры! Она могла бы взять адвоката, который вел бы все переговоры с мачехой, но увы…

При попытке начать деловой разговор мачеха сразу впадала в истерику, сама мысль, что придется делиться с негодяйкой, приводила ее в ужас. Ей казалось, раз Вера посмела причинить вред ее ненаглядному сыночку, то автоматически теряет право на все.

Мне больно писать о том, что случилось дальше, поэтому только факты.

Будучи на восьмом месяце беременности, Вера пришла к ней обсудить очередной вариант обмена и сказать, что, отчаявшись договориться по-хорошему, подала в суд на выделение доли.

Дома был Вася. В припадке умоисступления он убил мою невесту кухонным ножом."

"Что делала мачеха, я до сих пор не знаю.