Пропущенный вызов

Тогда модны были такие программы, но обычно они выходили в формате дискуссии, то есть собирались противники и сторонники чего-то и начинали базарить более или менее культурно."

"Передача про меня отличалась тем, что не присутствовало НИ ОДНОГО не то чтобы моего сторонника, а просто специалиста.

Забегая вперед скажу, что позже они исправили этот промах. Я почему-то запал в душу тому остросоциальному журналисту, и он сделал обо мне еще целых три передачи, на которых меня клеймили уже не только простые люди, но и маститые психиатры.

Не знаю, на какие рычаги еще нажимала оскорбленная мать, но после выходных я с удивлением обнаружил, что мой заведующий и начальник кафедры дали заключение, что Вася совершенно нормальный и помещение его в психиатрический стационар ошибочно, а вернее сказать, незаконно.

Кроме того, выяснилась такая интересная деталь, что я уже три дня исполняю обязанности заведующего отделением, поскольку сам он находится в отпуске.

Говоря по-простому, я припух и сначала не понял, зачем такие сложности. Ну нормальный Вася, ладно, но достаточно было указать, что я добросовестно заблуждался, и все.

Потом сообразил: сутки-то он провел у нас, и если начальник кафедры может откреститься, ему показывают далеко не каждого поступившего, то прямая обязанность завотделением смотреть всех новеньких. И как объяснить, почему он сразу не распознал нормального человека?

В истории я записал стандартную фразу: «Осмотр совместно с заведующим отделением», а фамилию не указал. Она у него была очень длинная, и мне всегда было лень ее писать.

Значит, этим завотделением мог быть кто угодно, в том числе и я сам.

В итоге Васю выпустили домой, а за мной пришли. Вменили статью 128: «Незаконное помещение в психиатрический стационар», а поскольку я, оказывается, в тот момент исполнял обязанности заведующего отделением, то часть вторую, то есть с использованием служебного положения.

Мамаша была настроена решительно и добивала меня по полной программе, используя все ресурсы.

Под этим флагом ей удалось осуществить давнюю мечту и выгнать Веру из дома. Как же так, эта гадина, пытавшаяся погубить ее «сыночку» и, на минуточку, собственного единокровного брата, не имеет права дышать, а не то что жить в одной квартире с пострадавшими от нее!

Вера пошла к моей матери, но та тоже праведно негодовала и даже не дала ей ничего из денег, что я скопил, хотя я просил об этом.

Вера сняла двенадцатиметровую комнату в огромной коммуналке без ванной и стала бороться за меня.

Но все усилия оказались бесполезны. Я попал на волну свободы мысли. Граждане хотели знать, что имеют право быть такими, как хотят, без опаски, что за ними приедет черный воронок или психиатрическая бригада.