Пропавшие без вести

 — Так вот почему он четыре года не видел семью… Так вот оно в чем, «щекотливое дело», о котором сказал Иван!»

После слов своего штабного приятеля о том, что Балашов был в Германии, Бурнин подумал, что заграничная служба генерала и послужила причиной отрыва его от семьи. Значит, это не так…

И Бурнин ощутил неловкость, как будто он заглянул в чужую семейную жизнь через замочную скважину.

— Простите меня, — обратился он виновато к обеим женщинам. — Ведь у меня очень мало времени. Я сейчас же обратно на фронт. Если хотите со мной передать письмо…

— Да, конечно! Вы извините… У всех свои радости, свои беды… Я очень быстро, — заторопилась Ксения Владимировна. — Зиночка, ты бы поставила чай, — сказала она и, разрывая конверт, вышла в соседнюю комнату.

— Товарищ майор, — подойдя к Бурнину, осторожно произнесла Зина и вдруг увидала в окно Варакину, которая сделала Анатолию знак нетерпения. — Это вы жену заставили ждать во дворе?! — воскликнула Зина с упреком. — Как же так можно?!

— Это жена фронтового товарища. Я к ней не успел заехать и назначил встречу у ваших ворот…

— Да как же так можно! Как ее звать? Я сама позову…

Не дождавшись ответа, Зина стремительно выскочила во двор.

— Идите, идите в квартиру, пожалуйста! — услышал Бурнин ее голос.

И пока мать с дочерью в соседней комнате перечитывали письмо Балашова, усевшись с Татьяной на тот же диванчик, Бурнин рассказал ей об отзыве Варакина в институт.

Татьяна сжала его руку.

— А я ведь завтра могла уехать черт знает куда из Москвы! Как хорошо-то, что вы подоспели! Такое спасибо, что не забыли меня! — радостно говорила она.

Ксения Владимировна вошла в комнату с начатым письмом и пером в руках.

— Посоветуйте, как же мне быть теперь, Анатолий Корнилыч! Зина эвакуируется с заводом, а мне что же делать? Вдруг Петр Николаевич сумеет приехать или мне разрешат к нему… Ведь почти что четыре года… — она растерянно оборвала себя и умолкла.

— Мне очень трудно вам посоветовать, — замялся Бурнин. — Товарищ генерал завтра получит ваше письмо и, конечно, сам примет меры. Он очень тревожился, что не знал ничего ни о вас, ни о сыне…

— Вы, товарищ майор, извините, — перебила девушка, — мы с мамой немножечко растерялись… Конечно, тут никаким советом помочь нельзя. И отец написал всего десять строчек… Вы правы, пусть он решит. Я поеду с заводом, а мама останется тут… Иди же, мама, дописывай! — поощрила девушка, взяв за плечи мать и выводя ее снова из комнаты…

И вот с письмами, адресованными Балашову и Варакину, Бурнин стоял на платформе. Татьяна Ильинична провожала его. В непривычных сумерках, без фонарей, торопливо искали военные люди свои вагоны.

— А вы всегда меня агитировали за брак, Татьяна Ильинична! — полушутливо сказал Анатолий.