Мое проклятие

Черное сияние мгновенно угасло, потускнели и кольца на руках. Ободок на моем пальце ослабил свою железную хватку. Схлынули мучительные ощущения, оставив — как напоминание и предупреждение — слабость и легкую ломоту в суставах.

Значит, расплата за вранье — боль, и артефакт отменяет экзекуцию, как только звучит правдивый ответ. Интересно, а наказание идет по нарастающей? В следующий раз посмевшего обмануть ожидает более жестокая пытка?

Невольно поежилась. Проверять предположение на практике совершенно не хотелось. Мозг лихорадочно работал, перебирая и отсеивая варианты, выискивая среди множества возможных максимально подходящий к случаю. Главное, говорить искренне, без длинных пауз, и выглядеть так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений: девушка взволнована, полна эмоций, но уверена в своих словах.

Сиятельный подался вперед, и я, опережая вопросы, быстро произнесла, стараясь быть предельно честной и при этом не сболтнуть ничего лишнего.

— Стать вашей наидой — честь для любой девушки этого мира. Многие сирры мечтают о подобной судьбе, но не той ценой, что была заплачена. Неужели вы думаете, что просто ради стремления к роскошной жизни в богатом доме можно добровольно отдать невинность и чистоту… «на ложе незаконном»? — поколебавшись, процитировала «Наставления», мысленно посылая искреннюю благодарность Мори за то, что познакомила меня с этим образчиком высокой словесности.

Сиятельный скривился. Услышанное ему явно не понравилось, но комментировать он не стал. Я прибавила патетики в голосе.

— Отдать все, потерять род, почти умереть — без всякой уверенности, что тебя спасут. Только надеяться… Просто надеяться и все…

В зале стояла гробовая тишина. Сомневаюсь, что поголовно все мужчины вмиг прониклись бедственным положением несчастной сиротки, но слушали внимательно. Крэаз тоже казался сосредоточенно-заинтересованным.

— Мне всего лишь хотелось спокойно жить рядом со своим мужчиной, — исчез пафос, я больше не играла, а говорила то, во что сама верила, к чему стремилась. — Быть счастливой, защищенной, опекаемой им, — о семье, детях и равенстве желаний намеренно добавлять не стала. Это точно не та правда, которую готовы услышать собравшиеся здесь саэры.

Глубоко вздохнула, облизала запекшиеся губы. Теперь я ступала на скользкий лед, и надо было вести себя предельно осторожно и собранно."

"— Глава рода Эктар делал мне неподобающие, недостойные благородного саэра намеки, — судорожно прокручивала в памяти первую и единственную личную встречу с Ританом, пытаясь выжать из воспоминаний максимум информации и облечь ее в нужные слова. — Смотрел странным взглядом, трогал руками лицо, тело. Называл «вкусной». Говорил, что жаль отдавать другому.