Мое проклятие

Коротко кивнул мужчинам и исчез за одной из дверей.

Потом был стремительный марш-бросок по бесконечной череде длинных переходов и лестниц, когда меня постоянно торопили, заставляя почти бежать. Большой мрачный зал с высокими сводами, светящимися стенами и без единого окна. Савард, стоявший в центре наливающейся черным огнем огромной пентаграммы. Его сильные теплые руки, властно прижавшие к широкой груди. Какой-то нарастающий рев, заполнивший все вокруг и постепенно поглотивший остальные звуки. Мгновенное пронзительное головокружение и тошнота. Быстрое прикосновение горячих губ к виску. И наконец мягкое:

— Добро пожаловать домой, Кателлина Крэаз!

Чуть изогнувшись в плотном кольце крепких рук, огляделась.

Такой же зал, как в доме Эктара, только, кажется, еще больше, мрачнее. Стен не было видно. Потолка, который терялся где-то в густой, тяжелой темноте над головой, тоже.

— Тебе ведь хочется, чтобы мой дом стал и твоим, Катэль?

Вкрадчивый шепот заставил повернуться. Вгляделась в мерцание серых глаз, на дне которых где-то там, очень глубоко, билось укрощенное черное пламя, и с убежденностью, которой совершенно не чувствовала, кивнула. Я сама еще не была уверена, хочу ли называть это место своим домом, только сиятельному знать о подобных сомнениях все же не стоило.

— Ну если так, — Савард внезапно резко разжал руки и, отступив на несколько шагов, сложил их на груди, — уверен, ты немедленно передашь господину и главе рода то, что получила от целителя Эктара. Добровольно, с радостью и готовностью. Не так ли, Кателлина?

Серые глаза стремительно темнели, а недавно еще спокойное пламя тянулось и рвалось из глубины, смоляными протуберанцами выплескиваясь на поверхность.

Стало страшно. Очень. Но у меня было время подумать над тем, как себя вести, и отступать от выбранной тактики я не собиралась. Сглотнула и, не отводя взгляда, тихо произнесла:

— Не понимаю, о чем вы, саэр? Все лекарства мэтра Циольфа находятся в багаже, а больше у меня ничего нет, и…

— Господин, — презрительно скривив губы, перебил сиятельный.

— Что, простите? — непонимающе уставилась на мужчину.

— Ко мне надлежит обращаться «господин», наида, — поежилась от колких холодных интонаций. — Присутствовавшие при вашей беседе видели, как целитель что-то вкладывал тебе в руки, — надо же, а мы с мэтром были уверены, что на нас никто не обращает внимания. — Продолжишь упорствовать?

Взгляд Крэаза, тяжелый, полыхающий, непроглядно-темный, пугал до жути, но я упрямо вскинула подбородок.

— Мне нечего добавить к тому, что уже сказала, — помедлила и твердо припечатала: — Господин.

Савард поморщился. Видимо, не так, как положено, произнесла — без должной почтительности в голосе. Ну извините! Рабами быть не обучены.