Мое проклятие

Хочешь называться господином? Пожалуйста. Я давно привыкла к подобному приветствию, вполне уместному при деловом общении и в переписке. Форма отстраненной вежливости — от равного к равному. Так и стану к этому дальше относиться. Не слово имеет принципиальное значение, а интонация.

— Мои люди доложили о твоем разговоре с Эктаром. Наедине. Что ему было нужно? — оторвала меня от размышлений очередная реплика сиятельного.

А тон-то какой злой! Быстро, однако, ему обо всем сообщили. И когда только успели?

— Мы общались не наедине, а в их присутствии, — парировала, пытаясь отвечать спокойно и уверенно. — Отец вашей невесты всего лишь попрощался. И, предупреждая вопрос, скажу сразу: он ничего не передавал, — а вот это самая что ни на есть истинная правда.

— Что ж, ты не оставила мне выбора… — Голосом Крэаза сейчас можно было заморозить все пустыни Земли. Причем в одну секунду. — Дине, Ниор! — Из окружавшего полумрака выступили мужчины, сопровождавшие меня к порталу в доме Эктара. — Отведите сирру Кателлину в малую допросную.

Вот так.

Надеюсь, пытать не будут. Поберегут уникальное имущество. Хотя почему я решила, что представляю для Саварда какую-либо ценность или являюсь незаменимой? Обвинит в измене, оборвет связь и возьмет себе другую наиду. Да ту же Эонору, например.

Не знаю, в чем отличие малой допросной от большой, но помещение оказалось вполне пристойным. Никаких цепей, наручников, кровавых подтеков на стенах и прочего соответствующего антуража. Маленькая чистая комната с большим письменным столом, несколькими удобными мягкими стульями, небольшим диванчиком и ширмой в углу."

"Едва переступила порог, как дверь за спиной тут же захлопнулась, отрезая от остального мира. Осторожно опустилась на край стула, гадая, сколько еще доведется томиться здесь в неизвестности. Но долго ждать не пришлось. Почти сразу же вслед за мной в комнату вошел сиятельный в сопровождении пожилого целителя и, скажем так, очень немолодой женщины.

О профессии мужчины можно было догадаться по одежде — своеобразного кроя, из темно-коричневой ткани. Абсолютно такую же носил и Циольф. А вот личность старухи оставалась для меня загадкой. Высокая, худая, статная. Темные, без седины, волосы, уложенные в аккуратную гладкую прическу. Морщинистое лицо с тонкой бесцветной линией губ. Запавшие черные глаза — неожиданно по-молодому ясные, живые и какие-то зловещие. Глаза хищной птицы.

В моем родном мире подобную внешность к старости сохраняли лишь аристократки. Но старуха явно ею не была. На что со всей очевидностью указывало темно-зеленое платье — строгое, простое, без вышивки и декоративных деталей. На самой женщине я также не заметила ни сережек, ни колец с ожерельями — ни одного украшения.