Проклятие брачного договора

 – Я же в тебя влюбилась тогда, в Одессе, когда мне было десять лет. Ты был такой взрослый, ответственный, надежный. Ты так меня опекал и так обо мне заботился, что я придумала себе, что тебе нравлюсь. Что я – принцесса, а ты – мой принц. А потом я как-то рассказала про это маме, а она ответила, что все это глупости. Что ты взрослый уже мальчик, у тебя своя жизнь, в которой не может быть места такой малявке, как я. И я потом всегда смотрела на тебя именно как малявка. И даже мечтать не смела, что когда-нибудь смогу быть для тебя чем-то большим.

– Вот встречу Анну Григорьевну, скажу ей пару ласковых, – шутливо пригрозил Борис. – Почему это она ограждала тебя от моего влияния. Боялась, что я тебе жизнь испорчу, наверное. Хотя ты знаешь, тот человек, которым я совсем недавно был, вполне мог. Испортить тебе жизнь.

– А сейчас ты что, другой человек? – пытливо спросила Дина, заглядывая ему в глаза. В них отражалось что-то неведомое ей, глубокое, основательное и надежное, плескалось через край, так что хотелось нырнуть и остаться там навсегда.

– Абсолютно. С того момента, как я вошел в твое купе и оценил обстановку, прошло всего десять дней, а кажется, что целая жизнь. Правда. Я не знаю, сумеем ли мы выбраться из этой передряги целыми и невредимыми, но твердо уверен в одном: до конца наших дней я никогда больше тебя не оставлю.

– Обними меня, – попросила Дина и закрыла глаза, потому что им было больно от охватившего ее счастья.

Как могли, они прижались друг к другу и застыли, замолчав, словно находились не в холодном страшном сарае, а в одной, только им понятной, нирване. Сколько прошло часов с того момента, как они здесь очутились, оба не знали. Дина не чувствовала ни времени, ни холода.

Почему-то ей снова вспомнилась выставка, на которую они с Борей ходили в воскресенье. «Поехали смотреть на любовь», – сказала она тогда Боре в ответ на его предложение. Сейчас название той выставки как нельзя лучше подходило к происходящему вокруг. «(Не) время для любви», как еще можно было описать тот момент настоящего, в котором они находились? Почти восемьдесят лет спустя она чувствовала то же, что и жившие тогда влюбленные. Боль и манящий свет звезд. Предчувствие смерти и невыносимое счастье. Страх и восторг. Голод и надежду.

Не время для любви. Оказывается, она произнесла это вслух. И Борис тут же откликнулся новым поцелуем, прошептав:

– А по-моему, очень даже время.

Из-за двери сарая слышался какой-то шум, впрочем, негромкий и не очень отчетливый. Дина вопросительно глянула на Бориса, слышишь, мол. Тот кивнул. Глаза у него были настороженные."

"«Вот и все, – печально подумала Дина. – Сейчас все и кончится. А если и не сейчас, то очень скоро. Как странно, умирать совсем не страшно. Только маму с папой жалко. И Борькиного деда тоже».