Проклятие брачного договора

– Ах ты боже мой, – парень чувствовал себя неловко и явно нервничал оттого, что ему приходится им все так подробно объяснять. – Полиция попросила посмотреть, не пропало ли из квартиры профессора что-нибудь. И вот.

– Что «вот»? – нарушил наконец молчание Борис, которого визитер, похоже, немало развлекал. – Так пропало что-нибудь или нет?"

"– Я не смог сказать полиции однозначно, – голос Егора упал до шепота. – Понимаете, профессор никогда не посвящал меня в свои материальные дела. Наша с ним близость была духовной, строилась на науке. Я так и сказал, что ничего не знаю ни о каких ценностях, хотя профессор много лет работал с редкими документами, в том числе и очень дорогими, но сам он накопительством и коллекционированием не увлекался. Считал глупым поклоняться вещам. Он тратил деньги, которые зарабатывал, на поддержание нормального уровня жизни. И ничего особо ценного у него не было.

– Судя по тому, что вы стоите перед нами, дальше должно последовать «но», – заметил Борис.

– Да, в том-то и дело, но я не уверен, понимаете. Я не мог безапелляционно заявить полиции, что что-то конкретно пропало, потому что Ефимий Александрович мог это продать, подарить, выбросить, в конце концов.

Дине так сильно захотелось придушить молодого человека, что у нее даже зачесались кончики пальцев. Боже ты мой, ну почему он такой мямля.

– Что именно пропало? – жестко спросила она. – И почему вы хотите обсудить это с Леной?

– Ну как же, она бывала в доме почти каждый день. Могла заметить. А пропало… Во-первых, керосиновая лампа. Такая, знаете, старинная.

– Да, я тоже заметила! – воскликнула Дина и, поймав на себе косой взгляд гостя, пояснила: – Я же говорила вчера, что была один раз в квартире профессора. У нас общая домработница, и я спускалась к Ефимию Александровичу по ее просьбе. Я недолго была в квартире и никуда не проходила, кроме коридора, кухни и кабинета, но лампу запомнила, потому что у моих бабушки и дедушки есть такая же. Она стояла на книжном стеллаже в прихожей, а вчера на ее месте почему-то оказался бюст Пушкина. Ну, тот самый, – уточнила она, скорее для Бориса, чем для Егора.

Молодой человек расслабился. Видимо, данное Диной объяснение показалось ему убедительным.

– Да, – сказал он, – в общем, лампа. А еще пресс-папье со стола в кабинете. Такое деревянное и инкрустированное яшмой. Его профессору подарил коллега, ученый из Средней Азии. И еще старинный барометр. Он на подоконнике стоял.

– И что же вы про это следователю не сказали, Егор? – укоризненно спросила Дина. – Следствие знает, что профессор умер после визита какого-то незнакомца, которого Лена слышала, но не видела. Мы все исходили из того, что профессору просто стало плохо, поскольку он разволновался от неприятного разговора.