Проклятие брачного договора

– Да дома я, дома, – простонал он в ответ. – Я из-за тебя, поганки, всю ночь не спал, поэтому с утра маюсь мигренью. Так что приезжай когда захочешь. Только если ты думаешь, что я полезу с тобой в чужую квартиру, то очень ошибаешься.

– Я сама все сделаю, – горячо заверила Дина и вдруг осеклась. – Борь, у тебя сильно голова болит?

– Да терпимо уже. Положенные шесть часов мучений позади, так что если не смотреть на свет и избегать громких звуков, то ничего, жить можно.

– Я тогда по дороге в магазин зайду, ужин приготовлю, а ты лежи, не вставай, – заботливо сказала Дина.

– Ага, а дверь тебе сама откроется. Не вставай… Динка, может, ты назавтра отложишь свое запланированное мероприятие по взлому соседской квартиры? Ей-богу, сегодня сил нет за тебя переживать.

– Не надо за меня переживать, я быстро. Одна нога здесь, другая там. И вообще, мой человеческий долг – проведать больного.

Через пять минут она уже выбегала из номера. В дверях Дина столкнулась с официантом, который вез столик с заказанным ею обедом. Ах да, совсем недавно она собиралась поесть в номере. Ну надо же, как только такая глупость вообще могла прийти ей в голову.

– Вы уходите? – изумленно спросил официант. – А с едой-то что делать?

– Оставьте на столе и захлопните дверь, когда будете уходить! – прокричала Дина уже на беру. – И стоимость запишите на мой счет, пожалуйста.

– Так остынет же все…

– Ничего, я люблю холодную еду, – помахав рукой в воздухе, что явно означало прощание, Дина скрылась за дверью, ведущей в холл, к лифтам.

Через пятнадцать минут она уже с нетерпением жала на кнопку на домофоне подъезда.

– Для женщины ты собираешься и перемещаешься с фантастической скоростью, – услышала она и, глупо улыбаясь, рванула дверь, не понимая, как вообще вчера она могла отсюда съехать.

На плитках пола, к счастью, никто не лежал. Видимо, сегодня в этом подъезде обойдется без трупов. Вызвав лифт, Дина без приключений доехала до пятого этажа и выскочила наружу, практически оказавшись в объятиях Бориса Посадского. Ну надо же. Он вышел встречать ее на лестнице.

– Заходи, – сказал он, разжав руки, Дина тут же почувствовала разочарование. В кольце его рук было как-то надежно и основательно, что ли. – Кофе будешь?

«Не раскисай, на ведись, не приближайся, – скомандовал кто-то сердитый, живущий внутри Дины. – Сама знаешь, что потом будет больно, как от ожога кислотой».

– Кофе не буду, – коротко сообщила она, – и даже заходить не буду. Ты иди ложись, у тебя же голова болит. Я сейчас все быстренько посмотрю и уйду.

Лицо у Бориса было бледным, или это Дине так казалось. Под глазами залегли серые тени, как грязный снег на обочине проезжей части. Дома, конечно, в Москве и в помине нет никакого грязного снега.