Проклятие брачного договора

Она часто напевала за работой, ее это не отвлекало, а совсем наоборот, и над этой Дининой странностью частенько подшучивали родители. По-доброму, конечно.

«Трам-пара-пара-парапам, – выводила она тихонько, подбирая отточенные синонимы к переводимым словам, чтобы текст, который сплетался вязью букв на экране ее ноутбука, был максимально мелодичным. Мелодика – это же важно. – Пам-пам-папам, пам-пам, папам». Интересно, и с чего это в последнее время ее тянет на полонез Огинского?

Стоп. Пальцы застыли над клавиатурой, и только что сложенная в голове фраза улетела куда-то, и не догонишь. Полонез Огинского. Что же такое, с ним связанное, произошло в последнее время? В голову лезла отчего-то скамейка, установленная в Минске, неподалеку от реки Немиги. Она представляла собой именно памятник знаменитому полонезу: сев на нее, можно было прослушать именно ту мелодию, которая сейчас звучала у Дины в голове. Ну да, в Минске она была пару лет назад. Сопровождала делегацию, по традиции, работая переводчиком. И скамейку, разумеется, видела. Ну и что? Нет, это не то. С Огинским связано что-то здесь, в Москве.

Отставив в сторону моментально ставший ненужным ноутбук, Дина поджала ноги по-турецки и закусила губу. Думай же, глупая, думай. Отчего-то кажется, что это важно. Воспоминание не приходило, и Дина запела громче, надеясь, что мелодия выведет ее куда нужно. Трам-пара-пара-парапам…

Почему-то первая ассоциация, которая приходила на ум, была связана с древнееврейской ктубой. Господи, ну при чем тут полонез Огинского, скажите на милость? Полонез, вообще-то имеющий название «Прощание с Родиной», был сочинен в Польше в 1794 году, то есть в XVIII веке, а древний текст ктубы написали от руки за двести лет до этого.

Стоп-стоп-стоп. Древний рукописный текст. Как-то так называлась книга, которая лежала в гостиной Лены и Вени. Дина видела ее, когда там ночевала. Автором этой книги значился некий В. Н. Агинский, и Дина на какое-то мгновение перепутала его с известным композитором. Да, точно.

Внезапно Дину начал бить озноб, руки покрылись мурашками, тонкие волоски на них встали дыбом. Она поежилась, хотя в номере было довольно тепло. Зачем безработному строителю Вене и его жене, простой медсестре Лене, нужна такая книга, представляющая собой практически справочник? Достоверность каких рукописных текстов они собирались определять? Или книга попала в дом случайно? Например, Лена прихватила ее по какой-то надобности, когда ходила к профессору Бондаренко.

Теперь Дине было не холодно, а жарко. Корням волос на голове было горячо-горячо, как будто в черепной коробке кто-то неведомый включил электрическую печку. Ей казалось, что она только что сделала очень важный вывод, оставалось только найти ему правильное применение.