Избранные произведения. Том III

— Итак, вы поднимаетесь в кабинет. В доме тихо. Ночь на исходе. Вы достаете из потайного ящичка в письменном столе ключи от сейфа, отодвигаете портрет и открываете сейф. Но стоило вам протянуть руку к пачке ценных бумаг, как вы слышите сзади стон! В дверях кабинета стоит весь окровавленный, почти при смерти от жестоких пыток, которым его подвергали ваши сообщники, Сергей Серафимович Берестов!"

"Андрею было неуютно. Как будто бы Вревский рассказывал историю фантастическую, придуманную им и не имевшую отношения к действительности. Но факты и фактики четко складывались, подобно кубикам в головоломке, и история звучала до ужаса правдоподобно…

Вревский перевел дух и далее говорил размеренно, не спеша, добивая слушателя:

— Вернее всего, он попытался остановить вас, потому что понял — вот кто главный организатор преступления! Вот он — неблагодарный! И вы, находясь в состоянии аффекта — я убежден, что это именно так, — по натуре вы не убийца, вы для этого слишком чувствительны, — вы кинулись прочь, но отчим пытался остановить вас, и в завязавшейся схватке вы убили его ножом.

— Это совершенная неправда.

— Это правда. Ваши отпечатки пальцев найдены везде. Ключи от сейфа валялись на ковре. В сейфе тоже предостаточно отпечатков. Ваш отчим отдал Богу душу именно в то время, когда вы были в кабинете, разве не так?

— Я отказываюсь отвечать.

— Ваше право. И без того все ясно… Вернемся же к преступлению: вы стоите посреди кабинета. Вы в ужасе от содеянного. Вы хватаете добычу из сейфа и бежите вниз. Состояние ваше истеричное. Вы понимаете, что, как только Глафира Станиславовна узнает о смерти отчима, она сразу укажет следствию на вас.

— Но почему?

— Потому что достаточно сложить два и два, чтобы понять — никто, кроме вас, за убийством стоять не мог. Теперь вы спешите убрать единственного свидетеля. Вы опускаетесь по крутому откосу, бежите к госпиталю и проверенным уже путем проникаете в палату. Там вы вонзаете нож в грудь невинной женщины!

— Господи, где же я читал этот страстный монолог?

— Вы дрожите, Берестов? Я вижу, что и сейчас вы дрожите при воспоминании о содеянном!

— Нет, — сказал Андрей, — я не дрожу, потому что этого не было.

— Вы хотите сказать, что Глафиру Станиславовну убил ваш сообщник? Что ж, допускаю, допускаю, что он ждал вас в больничном саду, что это было запланировано вами заранее. А это не суть важно. Важно то, что дело против вас настолько серьезно, настолько аргументированно, что вам придется пригласить господина Плевако, чтобы он избавил вас от виселицы. Так-то голубчик.

Вревский потянулся на стуле. Взглянул на входящие в моду наручные часы. Сплел пальцы рук и, потянувшись, хрустнул ими.

— Скоро полночь, — сказал он.