Избранные произведения. Том III

— А мы ведь все равно в ловушке, — сказала Полина. — Вниз не спрыгнешь. Наверх не поднимешься.

А Петр Гаузе об этом думать не хочет.

— То, что я тебе наверху сказал, это правда.

Полина сидела, колени подтянув к подбородку, глядела на светлеющий горизонт.

— Знаю, — сказала она. — Я тебя тоже полюбила.

— Эй! — это сверху Бессонов кричит. — Маска, я вас вижу! Поднимайтесь!

— Сам спускайся! — сказал Чапаев.

— Они надо мной! — снизу кричит Левкой.

— Они подо мной! — сверху кричит Бессонов.

— Где веревка? — это Сталин спрашивает.

— Сержант — срочно в лагерь, веревку принеси! — это Бессонов.

Убежал сержант. А до лагеря часа два, а то и больше. Чем дольше, тем лучше. Может, какой-нибудь охотник по реке проплывет. Или рыбный инспектор. Да и веревка у них гнилая…

— Не бойся, мы уйдем, — успокаивает Гаузе Полину. Руку в ладоши забрал, греет. От Чапаева только голова наружу торчит, так глубоко в мамонта ушел. Вдруг охнул старик, выполз наружу, нагнулся вперед и обильно на Левкоя выблевал.

— Молодой человек! — кричит Бессонов сверху. — Вы заблуждаетесь, если полагаете, что добьетесь справедливости. Ни один здравомыслящий человек не поверит, что в лесу стоит забытый лагерь. Знаете, что они подумают? Подумают, что если стоит, значит это кому-то надо. И не нам соваться. В этом смысл всей нашей истории. Кому-то надо! Вы меня слышите?

— Разберутся, — отвечает Гаузе. Не хочется ему думать об этом. — Разберутся.

— А мне ничего не угрожает, — сказал Бессонов. — Я никого не репрессировал без суда и следствия. Я не садист и не преступник.

— Разберутся, — ответил Гаузе.

— Я строил стратегическую дорогу.

— Без конца и без начала.

— Земля тоже круглая, но никто не считает преступником Господа Бога. Сейчас мы спустим веревочку, поднимайтесь, будем считать инцидент исчерпанным. Я вас на кухню определю. Или в больницу. Дам должность доктора медицинских наук. Решайтесь.

— Нет, спасибо."

"— Неужели вы в самом деле думаете, что в кабинете нового министра безопасности, фамилии которого я, к сожалению, не знаю, нет прямого аппарата, связанного с моим лагерем? Телефон молчит, но когда нужно он зазвонит.

— Разберутся.

— Вас первого посадят в лагерь. За клевету.

— Разберутся.

Уже совсем рассвело. Левкой с охранниками ступеньки в обрыве выдалбливает, чтобы подняться. Ну, это еще нескоро. Полина задремала, голову на колени Петру Гаузе положила, от мамонта тяжелый дух идет. Веревки все нет, охранники сверху головы склоняют, сами давно мясного духа не слышали. Чапаев в мамонте шурует, для Гаузе это как нож по сердцу, но молчит.

Вот охранник бежит.

— Где веревка?

— Нет веревки, товарищ начальник. Беда.

— Чего еще?

— Охрану-то мы сняли, сюда побежали, а зеки разбежались.