Избранные произведения. Том III

— Зачем?

— А затем, что у некоторых людей есть голова на плечах, а у некоторых ее нету.

— Нет, ты скажи!

— По дороге расскажу.

Королев буквально прямо трепетал от волнения. Видно, ему такая славная мысль пришла в голову, что не терпелось ее проверить.

По Староконюшенному мы вышли на Арбат.

Королев не объяснял, что придумал, а я делал вид, что мне неинтересно, и мы говорили об «Индийской гробнице», о новой математичке, о том, что Ивашкин проигрался в пристенок — нашел с кем сражаться, Спивак вообще опасная личность, меня Боря Солнышко предупреждал, чтобы я держался от него подальше.

Мы учились в мужской школе и девочками не интересовались, их не было в поле нашего зрения.

Я хотел заглянуть в зоомагазин, напротив «Юного зрителя», но Фима тут взъелся на меня.

— Слушай, Егор, — сказал он взрослым тоном. — Ты совершенно не видишь разницы между важными и неважными проблемами. У нас с тобой в руках сокровище. А тебе бы на золотую рыбку поглядеть.

— Сеня сказал, что там попугаев привезли.

— Тем более. Скажи, Моржиха, ты хочешь стать богатым?

— Хочу.

— А очень богатым?

— Не тяни, Фимка, выкладывай.

— У тебя есть кляссер. Который может делать копии марок.

— Я и без тебя знаю.

— Такому, как ты, не грех и напомнить. Скажи, как ты его использовал?

— Я сделал копии марок.

— Каких?

— Какие у меня были."

"— Егор, у тебя, считай, марок нет. Ты нищий!

— Не скажи!

У меня в классе и на дворе разные прозвища. На дворе меня зовут Моржом или Моржихой. И не потому, что я толстый или с усами. У меня фамилия похожа на слово «моржиха». А в школе меня чаще называли Егором — от имени Игорь, или Рыжим. Я на самом деле не очень рыжий, но немного все-таки рыжеватый.

Но нищим попрошу меня не называть.

Фимка нарочно дразнился.

— Все на свете относительно, — сказал он. — Но копия с марки, которая стоит рубль, тоже стоит рубль. Значит, нам с тобой надо найти дорогую марку.

— И сделать с нее копию!

— Ну, ты у нас Ломоносов! — засмеялся он.

— Значит, надо взять марку у тебя! — догадался я.

— Дурак. У меня самая дорогая марка, может, пять рублей стоит.

— А у кого есть дорогая марка?

Фимка замолчал, он давал мне время, чтобы я пошевелил мозгами.

Я, конечно, пошевелил.

— Я знаю, в арбатском магазине есть альбом с цепеллинами.

В то время, весной сорок шестого, в марочные магазины на Арбате и на Кузнецком мосту привозили альбомы из Германии. Трофейные. Они лежали на прилавке, толстые, и на каждой странице наклеены одинаковые марки. Большей частью немецкие. Почему-то в тот день я вспомнил об альбоме с немецкими цепеллинами. Их было несколько серий: «Полярный рейс», «Чикагский рейс», «Южноамериканский рейс»… Одни были обыкновенные, а некоторые с опечатками и вариантами цвета. Редкие марки, которые впоследствии совсем пропали.