Избранные произведения. Том III

При свете дня Верка четко увидела, что этот кабачок поделен на полоски, словно кто-то примерился ножом, наметил, как будет нарезать его, но потом ушел, забыв о своем деле.

Вдруг кабачок дернулся в руках Ванечки, и тот от неожиданности чуть не выронил его, и Верка ринулась навстречу, чтобы его поддержать. Тут Ванечка увидел Верку и как закричит:

— Назад! Не смей его касаться! Ты с ума сошла!

Он потянулся вперед, чтобы закрыть дверь, но Верка уже не смотрела на него, а старалась через его плечо увидеть маму, нижняя часть лица мамы была закрыта маской, а глаза провалены и зажмурены, и ее длинные ресницы казались стежками черных ниток, связывающих веки.

— Твоя мама ничего не чувствует, — сказала Елена.

— Он оживает, начинается трансформация, — задумчиво и тихо произнес Ванечка.

Тихие слова Ванечки заставили всех посмотреть на кабачок в его руках. И Верка увидела, что у этого непонятного создания появились жвалы — словно небольшие кусачки.

— Спрячем его? — спросил анестезиолог.

Он протянул Ванечке пластиковый мешок.

— Как бы личинке не повредить, — сказал Ванечка.

— Клади, клади, — отозвалась Елена. — Ты ей не повредишь, а вот тебе она повредить может.

— Не теряйте ни минуты, — сказал анестезиолог. — Мы здесь даже рану не можем толком обработать.

Ванечка положил кабачок (личинку?) в мешок.

— Мы ее отвезем, — сказал он. — А ты останься и загляни в их жилье. Но помни, что они могут быть рядом. Одна — никуда ни шагу.

Реанимационная гуднула.

— Можно мне с мамой? — без особой надежды спросила Верка."

"— Чтобы я тебя подпустил?! — рассердился Ванечка. — Оставайся с Еленой, с ней и приедешь. Ты мне за нее отвечаешь.

Он залез в карман брюк и достал оттуда ключи. Перчатки он снять забыл, и ему было неудобно лазить в карман. Он кинул ключи Елене.

— Жду вас в институте, — сказал он.

— Дядя Ванечка… — заныла Верка.

— Боливар двоих не свезет, — ответил доктор.

— Какой Боливар? — спросила Верка.

— Классику надо читать.

Машина стала пятиться, буксуя по осенней траве.

Ванечка задвинул дверь.

Верка стояла оглушенная тишиной и печалью.

Ничего не стало понятнее.

Мамы не было. Мама была мертвой. Верка была сиротой. Но какое отношение к маме имеет то, что увезли в машине?

Верка испугалась собственных глупых мыслей и стала колотить себя кулачком по лбу, чтобы вернуться.

Она услышала голос Елены, почти крик:

— Вера, Верочка, перестань!

Елена бежала к ней. Попала между грядок, нога подвернулась, она чуть не грохнулась. И Верка кинулась к ней навстречу.

Ведь Елена была ей сейчас самым близким человеком и самым понимающим.

Они столкнулись и прижались друг к дружке…

— Елена, — шептала Верка. — Мне так страшно, Леночка!

— Мне тоже страшно, — отвечала Елена. — Мне тоже страшно.