Избранные произведения. Том III

Внутри реанимации теснились по стенам и даже на потолке приборы.

Верке не было места внутри, потому что в машину втиснулся еще один доктор.

— Можете дать наркоз? — спросил Ванечка.

— Я — анестезиолог по первой специальности, — ответил доктор. Он был не похож на доктора, слишком черный, усатый и густобровый.

Елена разрезала когда-то прозрачную, а теперь грязную и пыльную оболочку, в которую было закутано мамино тело. Потом принялась резать ножницами платье. Платье было таким ветхим, что расползалось от прикосновения. Доктор-анестезиолог ничего не мог понять и сначала задавал вопросы, но ему никто не отвечал, и доктор насупился и замолк. Он помогал Елене протирать спиртом мамину грудь и живот.

Верка видела все это сквозь щель чуть отодвинутой двери. Но тут она поняла, что сейчас закричит или ее вырвет. Она стала кашлять.

Ванечка услышал, обернулся и очень рассердился.

— Кто позволил девочке здесь находиться? — закричал он. — Вы с ума сошли!

Но никто не признался, что позволил. Потому что никто не позволял, а Верка сама заглядывала в реанимобиль.

— Уходи, Верочка, — сказала Елена.

И Верка закрыла дверь.

Изнутри щелкнуло — может, Ванечка запер дверь на замок.

Верке надо бы уйти, но уйти она тоже не могла. Она так и не поняла, жива ли мама. По виду, по всему она была неживой. Но что тогда они делают?

И Верка приклеилась к двери реанимобиля и старалась уловить звуки, доносящиеся оттуда.

Время тянулось бесконечно. Уехал второй реанимобиль, увозивший Олега. В ином случае Верка бы переживала за него, попросилась бы с ним в больницу, а сейчас равнодушно поглядела в ту сторону и снова приклеилась к щелочке в двери.

Начался дождик. Котяра, который несмело ходил по соседству, сбежал в сарай, под крышу. Стало зябко. Мимо Верки проходили люди: милиционеры, врачи и просто мужчины, но никто ее не заметил — такое уж у нее было свойство.

Вдруг мама закричала.

Крик был нечеловеческий, так люди не кричат — так бы завыла сирена. Звук будто вырвался из-под земли, из глубокого колодца, по которому несся, набирая скорость и мощь.

И Верка кинулась к двери и стала колотить в нее и кричать:

— Мама! Мама, я здесь! Мамочка! Ну пустите меня к ней!

И дверь не захотела больше мучить Верку и, будто бы сорвавшись с засова, отъехала в сторону.

Верка потеряла равновесие и повисла на двери, схватившись за ее край.

Возле самой двери, скорчившись в тесной машине, сидел Ванечка и держал в руках, одетых в перчатки, странный белесый кокон, похожий формой и размером на кабачок. И вид у Ванечки был такой, будто он сорвал этот кабачок с грядки и теперь собирается нести его на кухню.

Стук раскрывшейся двери заставил Ванечку обернуться, но он не смотрел на Верку.