Избранные произведения. Том III

Только посередине лежала большая зеленая книга, раскрытая на сотой странице. А некоторые строчки были выделены желтым маркером.

Верка поморщилась, потому что у нее с детства было уважение к книжкам. На них нельзя писать и нельзя загибать уголки страниц. Так ее мама учила.

Еще на столе лежали листы белой бумаги с какими-то записями.

Верка ведь любопытная.

Она закрыла книгу, чтобы посмотреть, как она называется.

«Инстинкт и нравы насекомых». Написал Фабр. Раньше Верка о таком и не слыхала.

Значит, Олег жучков-бабочек ловит? Странно… Никаких сачков в доме не видно."

"Верка побежала на улицу, в кабиночку, а возвращаясь, сполоснулась под струей дождевой воды, падающей с крыши. Потом пошла на кухню. Олег разгреб грязную посуду и освободил место для сковородки и двух чашек с растворимкой.

Нормально. Лучше, чем она сама себе готовит.

— А вы насекомых изучаете? — спросила Верка. — Для удовольствия?

— Каких насекомых? — Олег так и застыл, не донеся ложку до рта.

— Я там книгу видела, «Инстинкт и нравы насекомых».

— Это не моя, — с облегчением ответил Олег и сунул ложку в рот.

Если бы он согласился, что изучает, Верка сразу бы забыла об этом Фабре. Но Олег не только насторожился, но и начал говорить неправду. Жизнь научила Верку отличать правду от неправды. Хоть ты всю ее обвешай лапшой, все равно не поверит.

— Пойду к себе, — сказала Верка. — Надо к бабе в больницу собираться. И зверюги мои голодные сидят.

Котяра услышал, взвыл.

— Подождешь, — сказала Верка.

И кинула кусок омлета на пол.

Олег не возражал.

— Я стучал к Папане в сарайчик, — сказал он. — Все еще спит.

— Я пошла, собираться буду, — повторила Верка.

— Пошли вместе. Я еще раз к Папане загляну.

Верке хотелось посмотреть фотографии на стенах. Почему их так много? Наверное, Папаня прожил длинную и увлекательную жизнь.

Она посмотрела в окно. Дождь перестал. Он то переставал, то снова начинался.

— А может, зайдем вместе к той женщине с детенышем? — сказала Верка. — И спросим, чего они по чужим домам лазят.

— Умеешь ты глупость предложить.

Олег встал, перенес сковородку на плиту, потом стоя допил кофе.

— Пошли, — сказал он.

В сенях, полутемных, оттого что окошко было маленьким и под самой крышей, Олег сказал:

— Там есть резиновые сапоги.

— Я босиком…

— Ты про крапиву забыла, чудо?

Они не стали запирать дачу, а пошли к сарайчику, что стоял словно нищий — прислониться не к чему.

Олег постучал. Никто не откликнулся. Он толкнул дверь. Дверь отворилась.

Папаня лежал на кривой раскладушке навзничь, но он был не мертвый, потому что храпел.

Перед ним на столике стояла пустая бутылка из-под водки и, к удивлению Верки, уполовиненная бутылка дорогого коньяка.

— Это что же такое? — спросила она.