Избранные произведения. Том III

 — Он на свои барыши такое покупает?

— Удивительно другое, — ответил Олег Владиславович. — Когда мы с ним вчера вечером расстались, он был пьян, но уже на выходе из штопора. Я даже надеялся, что к ночи его расспрошу.

— Про ту бомжиху, что на вас напала?

— Ты молодец, правильно угадала. Я подумал, а вдруг он ее знает, если она местная. Он тут так давно живет, что всех знает.

— Значит, ему кто-то бутылку подарил? — спросила Верка.

— Выходит, что денег не пожалел. Папаня на эти деньги десять бутылей водяры взял бы.

— Правильно, — согласилась Верка, а потом сказала: — Папаня, вставай, пора на поезд!

Папаня только застонал в ответ.

Нет, он далеко. В собственном раю.

А может быть, по-другому попробовать?

Верка наклонилась к Папане, стараясь не дышать — так от него несло перегаром.

— Папаня, кто такая Оксана? — громко спросила она.

— Уйди, — пробормотал Папаня и отмахнулся, как от комара.

— Кто такая Оксана?

— Оксаночку не тронь.

— Он ее знает, — сказала Верка.

Но больше ничего от Папани добиться не удалось.

И тогда они пошли к Верке. Хорошо, что она сапоги резиновые надела. Пусть на пять размеров больше, зато высокие, крапива не доберется.

— Я пойду Катьку доить, — сказала Верка. — А вы делайте, что хотите.

— Я при свете дня еще разок посмотрю, — сказал Олег.

Верка пошла к себе следом за Олегом.

Две комнаты. Большая общая и маленькая, в которой Верка спала.

Конечно, большая комната была бедной — с чего ей быть богатой? — но все-таки здесь жила женщина, и потому комната не была складом мебели, а на обеденном столе даже скатерть лежала. У стены громоздился на львиных лапах буфет с застекленными полками в частых переплетах. На них когда-то стоял сервиз, может быть, даже дореволюционный, а теперь стоят только чашки, по одной из разных сервизов. Смешно! Ниже выдвигались ящики для вилок и ножей. Их открывали ночью. Кое-что выронили на пол, а закрывать не стали — грабители!

От дверей было видно открытое окно в сад, через которое ночью выскочила Верка. На подоконнике стояла курица и кудахтала, словно постукивала шариком в горле. Потом курица спрыгнула на пол и деловито пошла по комнате, склонив голову набок, чтобы лучше выслеживать червяков.

На полу лежал большой, вытертый посередине ковер. Узор можно было разглядеть только у стен и дивана, где меньше ходили. На ковре между диваном и столом валялись книжки, упавшие с полки, и осколки чашки. Надо бы убрать, но Верка была как избитая — плохая выдалась ночь.

Олег присел на корточки и стал водить по полу носом, как Шерлок Холмс какой-то. Что он искал? Следы собаки Баскервилей? А может, он сам раньше служил разыскной собакой?

— Да ничего они не забыли! — сказала Верка. — Убежали со всех ног.