Избранные произведения. Том III

«Луксор» закрывается в пять, а то и в шесть часов утра, пока есть господа интенданты — грех закрываться раньше.

Сурен прошел к стойке, у которой дремали перегрузившиеся анисовой водкой прапорщики, почему-то оказавшиеся здесь, а не на фронте. За стойкой стояла Аспасия, которая заменяла Русико. Та отошла в свою комнатку, чтобы усладить какого-то приезжего земгусара.

— Сурен? — удивилась она. — Я не помню, чтобы ты лег спать позже одиннадцати.

— Ты права, — сказал Сурен, кладя котелок на стойку и садясь на высокий стул. — Но надо спасать людей. Люди могут погибнуть.

— Погоди, — сказала Аспасия, — вернется Русико, и ты все расскажешь.

— К сожалению, — сказал Сурен, всегда так послушный Аспасии, — мы не можем ждать — каждая минута на счету.

Они прошли за стойку, и там в узком пространстве, занятом бутылками и коробками, Сурен рассказал, что случилось.

— Что мы можем сделать? — Аспасия приняла сведения всерьез.

— Мы можем послать Васильева — это единственная возможность, не поднимая великого шума, отыскать ящик и выкинуть за борт. Если же мы открытым текстом направим туда радиотелеграмму, то о грузе, который везет профессор Авдеев, через пять минут будет знать все Черное море — это уничтожит не только Метелкина! Вы меня поняли?

— Не надо мне объяснять, — сказала Аспасия. — Сколько там нашего груза?

— Немного, но груз важный. Ты же знаешь, госпожа.

— Метелкин дал письмо? Сколько заплатил?

— Полторы тысячи, — сказал Сурен. — Пятьсот для передачи Халибу, пятьсот для вас и пятьсот для Васильева.

— Неужели ты не поторговался больше?

— Я начал с двух тысяч.

— Дурак, — сказала Аспасия, — начинал бы с четырех. Где деньги? Где письмо?

Сурен передал госпоже Теофилато пятьсот лир и письмо Метелкина капитану Белозерскому. Дальнейшее зависело от госпожи Аспасии.

— Позови мне Васильева — он в углу, ты знаешь где.

* * *Как раз в эти минуты Халиб сидел на корточках перед Рефиком, который откинулся на подушках. Халиб пил чай.

— Половина четвертого, — сказал Рефик. — Уже пора действовать.

— Этот шакал Сурен бегает по городу уже целый час.

— Любопытно, сколько он зарабатывает на комиссии? — подумал вслух Рефик. — Я думаю, он ограбит Метелкина.

— Его дело, господин, — сказал Халиб. Он покосился на пачку денег, полученную им от Сурена. Деньги лежали на низком столике у дивана, куда он положил их. Все. Он не посмел взять. Рефик знал, что Халиб не взял себе. — Они знают об адской машине.

— Ты не забыл завести на восемь?

— Тикает, — кивнул Халиб.

Рефик улыбнулся, показав белые сахарные зубы."

"— Сейчас они уже посылают туда телеграф, — сказал Рефик. — Можешь посмотреть на часы — через два часа генералы в Батуми и адмиралы в Севастополе уже будут знать, что на «Измаиле» большая партия контрабанды.