Табу на вожделение. Мечта профессора

 — За языком-то следи! А то ведь не сдержусь — угощу большим и толстым, раз просишь и настаиваешь!

Юлька ощетинилась, зашипев подобно ядовитой кобре:

— Все-таки правду про вас говорят! Вы тот еще козёл!

— Угу! — согласился Каримов, грозно прищурившись. — Бываю временами!

— Не временами…

— В общем, так! — рявкнул Серп ледяным тоном. — Ну-ка успокоилась! Прекратила истерику! Выдохнула! Взяла себя в руки! И… немедленно вернулась в мой кабинет! Мы еще не все обсудили!

— А вот и…

— ЖИВО, Я СКАЗАЛ!

«Ой, божечки! Что я делаю? Что я делаю?»"

"Она не знала. Не понимала. Просто была не силах противиться ему.

Шмыгнув носом, Юля медленно поплелась в указанном направлении.

Вскоре дверь за ними громко захлопнулась.

В кабинете воцарилась гробовая тишина.

Глава 32

И тотчас же в кабинете воцарилась тишина. Ошеломляющая. Давящая. Звенящая. Такая, от которой закладывает уши. Такая, что громче любого крика. Юля не понимала, откуда в голове взялись подобные ассоциации, но ей действительно казалось, будто Марат сейчас вопит, надрывая связки.

Однако он молчал. Просто… сверлил ее своим тяжеленным взглядом, точно насквозь рентгеном просвечивал. Просто стискивал руки в кулаки и надрывно дышал. Просто сжимал зубы так сильно, что на скулах плясали желваки. Но не издавал ни звука. Впрочем, этого и не требовалось.

Серп неплохо умел разговаривать глазами. И Юля ужаснулась, увидев в их непроглядной тьме грозовой шторм. Чертов ураган. Он прилагал титанические усилия, чтобы держать в узде свои эмоции. И самого себя. Подтверждая ее догадки, Каримов бросил короткое:

— Сядь!

А после, не дожидаясь от Поповой какой-либо реакции, принялся напряженно вышагивать по своему кабинету. Раздражение и небывалая злость сквозили в каждом его жесте. В каждом взмахе руки (он то и дело ерошил пятерней свои волосы) и повороте головы. Не желая рисковать, ибо сама еще толком не пришла в себя после недавней истерики, Юля снова подчинилась. Насухо вытерла лицо от слез, втянула воздух полной грудью, медленно добрела до предложенного стула и осторожно присела на его край.

Колени дрожали. Неудивительно — ее всю сейчас прилично лихорадило.

Нервно сцепив пальцы в замок в надежде хоть немного скрыть свое смятение, девушка с замиранием сердца наблюдала за профессором.

Игнорируя ее присутствие, он продолжал мерить помещение тяжелыми размашистыми шагами. Хотя если уж называть вещи своими именами… Марат метался по кабинету, как разъяренный раненый тигр (словно мечтая устроить здесь погром) и никак не мог успокоиться. Пару раз он целенаправленно приближался к ней, заставляя ее вибрировать от напряжения и торопливо вскакивать на ноги. Явно хотел что-то сказать, но упорно молчал. Смотрел пристально. Внимательно. С легким прищуром.